– Ручка в ее пальцах закрутилась еще быстрее. – Каким вам запомнился день октябрьского переворота?
– Знаете, он мне даже не запомнился. Уже потом, поняв, что это за день такой, я его в памяти восстановил. Шел, если ничего не путаю, дождь со снегом. Точнее, сначала был дождь, который перешел в мокрый снег. Я вышел куда-то, забыв дома шарф, и снежинки таяли у меня на шее, я чувствовал их таяние горячей кожей. Ветер был, ранняя темень, вы же знаете, что для Петербурга – это самое скверное время…
Я еще что-то говорил, но в какой-то момент слева от меня началось легкое движение: Гейгер сигнализировал телеведущей об окончании.
Она задала еще какой-то вопрос напоследок и остановила съемку. Мне показалось, что не без разочарования – то ли тем, что Гейгер ее рано прервал, то ли моими ответами. Скорее, ответами: думаю, она услышала не то, что хотела.
После съемки меня спросили, смог ли бы я найти квартиру, в которую ходил. Мне казалось, что смог бы, – если я узнал дом, то почему, собственно… Гейгер спросил, для чего это нужно.
Ему ответили, что хотели бы снять момент моей встречи с прошлым. Они бы так и назвали эту передачу – встреча с прошлым. Гейгер сказал, что не сможет отпустить меня на передачу с таким пошлым названием. Предложили дать любое другое название, но Гейгер продолжал колебаться. Он не был уверен, что такая встреча пойдет мне на пользу. Точнее, считал, что она должна быть подготовленной. Но эти, с телевидения, его уговорили.
Когда мы подошли к парадному, я его не узнал.
На месте резной дубовой двери висело нечто обитое деревянными рейками. Покачиваясь на сквозняке, издавало скрип. Один из двух телеоператоров щелкнул по рейкам пальцами. Сказал: “Вагонка”. Исчез в темноте парадного. Второй оператор предложил снять, как я подхожу к двери. Меня отвели к углу дома и попросили, приблизившись еще раз, войти. Я приблизился и хотел было открыть дверь, но вдруг заметил, что на месте ручки торчит длинный шуруп. Я замешкался: встреча с прошлым с самого начала теряла изысканность.
Большим и указательным пальцами потянул за шуруп, но с первого раза дверь не открылась. Я посмотрел на свои пальцы: на них четко отпечатались следы резьбы. Взялся за шуруп еще раз и приложил усилие. Дверь открылась.
Первым, что меня встретило в парадном, был острый запах мочи. Света не было – кроме луча, исходящего из телевизионной камеры. Он бил мне прямо в глаза, и я ничего не видел. Ноги на ступени лестницы я ставил наугад.
