Авоська с Алмазным фондом

Коксартроз у меня. Я не инвалид, уже хожу на костылях, но велели пока беречься, вот и рулю по вечерам, когда устаю. А в тот раз из машины около дома вышел, и кто-то в спину мне выстрелил. Очнулся в клинике, четыре месяца провалялся, но выздоровел. Интересуешься, что случилось с Вилковскими? Они под подпиской о невыезде были и сбежали.

– Вы их не искали? – удивился я.

У Сергея Даниловича опустились уголки рта.

– Иван Павлович, я ж не частный сыщик, а служивый человек, надо мной полно начальников разных рангов было.

Приказали – исполняю. Не приказали – сижу тихо. Ну сейчас-то я давно в хорошем месте службой безопасности руковожу. А тогда перед вышестоящими каблуками щелкал. Когда Гарик про Николая Петровича Попова, психолога, рассказал и Вилкина упомянул, я сразу догадался: Вилкин Вениамин Михайлович – это Вилковский Вячеслав Михайлович, Резеда Ивановна – Абдурезеда Исмаиловна. Еще и не то внук, не то сын их Константин Ерофеевич до кучи. Понятное дело, они, перевоплотившись, мальчишке имя не меняли, тот ребенком был лет восьми-девяти, запутаться мог.  Дочери у Вилковских во время следствия не было, значит, Ирина потом на свет появилась. Профессор был старше второй жены, но мужик до могилы на подвиг способен, а она еще спокойно родить могла. Ну да им всем другие документы сделали, может, состарили возраст. Неспроста Вилкины в избе угорели. Темными делами занимались и по-черному умерли. Не стоит в криминальный мир соваться, потому что станешь в нем либо жертвой, либо убийцей, по-другому никак не получится.

– По-вашему, Вилкины и в Балуеве продолжали заниматься производством алмазов? – спросил я.

– Да как-то не верится, что они вели тихий деревенский образ жизни, – усмехнулся Стеклов. – Сам подумай: семью из-под удара вывели, хрен знает куда отвезли, в глуши поселили, новые паспорта сварганили. За просто так помогать им никто бы не стал. Вилковские, когда я с ними беседовал, никаких имен не назвали. Профессор говорил о научных изысканиях, о том, что хочет освободить землю от кладбищ, помочь людям сохранить память об усопших.

Вот такой весь из себя благородный. Жена его свою песню пела: «Супруг мой – гений, я его законная половина, обязана мужу во всем помогать. Да, забирала прах, но только никому не нужный, который за госчет утилизовать велели. Кому плохо от того, что бомж в алмаз превращался?»

Стеклов немного помолчал. Затем поднял на меня глаза.

– А знаешь, Иван Павлович, когда меня подстрелили? Через неделю после первой встречи с Вилковским.