Авоська с Алмазным фондом

В романе рассказывается о профессоре, гипнотизере и психологе, которым спецслужбы ухитрились подменить другого ученого, помогавшего террористам, тот готовил из подростков смертников… Дальше продолжать?

Я уставился на Стеклова.

– Печенькин велел пересказать гостю из Москвы сюжет детективного романа? Ничего себе… Сергей Данилович, у меня вопрос появился. Вы ранее сказали, что никто сотруднику его ранга правду об операции не откроет, только прикажет: «Смотри, чтобы с Вилкиным все о’кей было». Зачем Печенькину мне врать?

– Во‑первых, это не совсем плагиат, – хмыкнул Сергей Данилович, – Печенькин сюжет творчески переработал, дал герою другие имя-фамилию, у Смоляковой профессора отправили под другим именем жить во Францию, а Печенькин провалившегося агента в Балуеве поселил.

Во‑вторых, полагаю, что вовсе не его инициатива тебя вокруг пальца обвести. После звонка Филова бывший фээсбэшник кому-то сообщил: «К нам из Москвы едет сыщик Подушкин. Зачем-то старое дело о смерти Вилкиных ворошить хочет». А ему ответили: «Слей по-тихому дурака, пусть уезжает назад довольным, наплети что-нибудь». Вот Печенькин и наплел. Может, как и я, в больнице недавно лежал, книгу Смоляковой читал.

– По роману телесериал сняли, – подал голос Горностаев, – теща его взахлеб смотрела, потом рассказывала, какие ужасы спецслужбы творят. Меня она считает военным. То-то мне история про Попова знакомой показалась.

– Они меня совсем за идиота сочли? И ведь не побоялись, что я книгу читал или сериал смотрел.

Стеклов решил меня утешить:

– Ну, удивился бы ты, сказал: «Петр, то, что вы озвучиваете, сильно смахивает на сюжет детектива Милады Смоляковой».

А тот бы ответил: «Да ну? Писака небось в архив бегает, там сюжеты откапывает». Или еще чего-то напридумывал… Уж извини, Иван Павлович, но обдурили они тебя.

Я решил оправдаться.

– Темна вода в облацех… – вспомнил я фразу из Ветхого Завета. – Чем занимаются спецслужбы, никому неизвестно, но порой кое-что выползает из мрака. Диссидент из Болгарии, которого отравили в Лондоне, укололи иглой, спрятанной в зонтике… семейная пара агентов, погибшая во время авиакатастрофы в пятидесятых годах прошлого века и неожиданно воскресшая в девяностых в Австралии… Супруги написали книгу о своей «кончине».

Так что история с профессором Поповым отнюдь не самая загадочная.

– Ничего, Савелию игнатьевские сказители в уши не насвистят, – остановил меня Стеклов, – тот умеет быть убедительным. С Савой все становятся честными.

– Такой страшный? – улыбнулся я.