Авоська с Алмазным фондом

– Знавал я случаи, когда людей, перед тем как убить, вынуждали писать прощальные письма, – заметил Игорь. – Константин тебе ничего не расскажет, только переполошишь мужика. У тебя на него ничего нет, кроме догадок.

Стеклов оперся о ручки кресла и встал.

– Иван Павлович, дай-ка костыли… Они у холодильника стоят. Хватит мне задницу полировать, похожу немного, надо побыстрее восстанавливаться. Гарик, пусть Макс и в больнице, но он просил Глебу помочь. Думаю, надо подключить к работе Савелия.

– Это кто? – поинтересовался я.

Мужчины примолкли, затем Горностаев расплылся в улыбке.

– Сава классный мужик, к Максу хорошо относится, попрошу его с Печенькиным поговорить.

– Чаю хлебни, – предложил ему Сергей Данилович. Затем повернулся ко мне: – Иван Павлович, скажи, ты поверил в историю про террористов, которую изложил тебе Петр Горелов?

– Сейчас, когда я узнал столько нового, мне хочется сказать: «Конечно, нет, я сразу раскусил вранье, не такой уж я дурак». Но на самом-то деле, да, поверил.

В какой-то момент у меня, правда, зародилось сомнение. Горелов сказал, что ничего о судьбе Константина Вилкина не знает, а потом обронил фразу: «Ну и чего он добился? Покойников моет». Я удивился: кто ему про похоронное бюро рассказал? Горелов выкрутился, объяснил, что так в их околотке про неудачников говорят, поговорка про покойников означает, что человек ничего хорошего в жизни не достиг. Сказочку о террористах, конечно, придумал Печенькин, потом Горелову заучить ее велел, пока я в поезде из Москвы катил. Ведь Глеб о моем приезде Леонида Сергеевича предупредил, времени на сочинение приключенческого романа было достаточно. Завидую, однако, фантазии начальника охраны банка. Надо же, какую захватывающую легенду состряпал – террористы, агент-психолог… Да еще наплел про Ефима-Ерофея, убежавшего с сыном в глушь. И ведь торчали из его байки незавязанные концы, но я так впечатлился услышанным, что не обратил на них внимания. Да, думаю, Печенькин заставил Петра историю выучить, участковый-то не похож на сказителя. Леониду Сергеевичу нужно книги писать, у него явно литературный дар. И ведь не испугался, что столичный гость домой вернется, информацию проверит и узнает правду.

– А чего ему пугаться? – остановил меня Стеклов. – Он прекрасно понимал, что Подушкин ничего не узнает. Филов ему полицейским представился, о тебе сказал: владелец частного сыскного агентства. Ну и кто этим мужикам истину откроет? Им до ФСБ – как до Луны.