Авоська с Алмазным фондом

 – Многие люди думают, что никто в потроха сливного бачка не сунется, невдомек им, что именно туда воры сразу нос суют. Еще в морозильник народ ценности запихивает или в банке с вареньем топит. Ну прямо как дети. Смешно, честное слово.

– Иван Павлович, разрешите обратиться? – попросил Борис, когда я зашел в свой кабинет.

– Пожалуйста, – кивнул я.

– Я слышал весь ваш разговор, – пробормотал батлер.

– Не беда, – улыбнулся я. – Полагаю, вы не болтливы, умеете держать язык за зубами.

– Позволительно ли мне сделать одно замечание? – осведомился мой временный сосед.

– Весь внимание, – откликнулся я.

– Рискуя потерять ваше расположение, признаюсь, что люблю почитывать детективные романы, – Борис смутился. – Меня привлекает интрига, захватывает процесс поиска преступника.

Я показал на книжные шкафы.

– Сам являюсь обожателем криминальных историй и не стыжусь этого. Если хотите, берите любой том. Я собрал всю классику: Агату Кристи, Рекса Стаута, Дика Френсиса, Чейза.

– Мне тоже, – согласился с моим мнением Борис.

– Приятно отметить, что мы совпадаем во вкусах на почве детективного жанра, – улыбнулся я. – Рассказывайте, что вас насторожило?

– Вы упомянули вскользь, что на шее трупа висел золотой крестик, – начал Борис, – а под кроватью находился чемодан с брошюрами на религиозную тематику.

– Верно, – согласился я.

– Правильно ли я понял, что Ирина не была воцерковленным человеком? Навряд ли по-настоящему верующая девушка станет мошенничать, заниматься шантажом, врать и воровать.

– Вы совершенно правы, – подтвердил я.

Борис почесал переносицу.

– Витая. И тоже с пробой. Настоящее золото, – пробормотал я.

– Странно, – продолжал батлер, – вроде девушке не по карману такое украшение. Для раздачи брошюр достаточно грошового распятия, повешенного на шнурок или суровую нить.

Я, признавая, что Борис со всех сторон прав, молчал. А он продолжил:

– Полагаю, крест на шею Вилкиной повесил убийца. В книге психиатра Клемента Висконси описаны разные серийные маньяки, с которыми он работал. Так вот, некоторые его пациенты – справедливости ради замечу, что их было не особенно много, – рассказывали, что они, убив очередную жертву, вдруг чувствовали приступ раскаяния.