Авоська с Алмазным фондом

Деньги Ира не копила, профессии не имела, пыталась гамбургерами торговать, еще куда-то пробовала устроиться, но ничего у нее не получалось. В конце концов она совсем обнищала, вернулась в свою коммуналку, голодала. Да еще врач скорую смерть пообещал. Жуть! Единственная ее удача – дом, где Вилкина прописана, запланировали под снос, и ей выделили приличную однушку в новостройке. Ирке плохо было и морально, и физически. И передо мной стыдно, ведь когда ей хорошо жилось, когда мужики деньги давали, элитное жилье для нее снимали и все покупали, она обо мне не вспоминала, помощи не предлагала.

Я, не перебивая, слушал Ольгу, а та тараторила без умолку.

…Вилкина приехала к забытой ею подруге, рассказала все, в том числе и про свою болезнь, и огорошила Олю заявлением:

– Хочу оформить тебе дарственную на квартиру, а то жилплощадь, когда я умру, отойдет государству.

– Не говори так! Ты поправишься!

Ирина обняла подругу, с которой некогда жила в детдоме в одной комнате.

– Давай поступим так. Сходим к нотариусу, я подпишу все бумаги, но ты получишь квартиру, если со мной случится плохое.

Денег у меня сейчас совсем нет, я нищая, поэтому новое жилье буду сдавать, сама останусь жить в бараке, пока его не снесут. Потом посмотрим, что делать. Ты только пообещай, что за квартиру будешь за мной ухаживать, когда я слягу. А если умру, похоронишь по-человечески. Так что небесплатно тебе новое жилье достанется. Это для моего спокойствия. Пожалуйста, не возражай, мне нельзя нервничать. Я завтра уеду в Балуево, ты не волнуйся, если на некоторое время пропаду из вида.

– Зачем тебе туда? – поразилась Оля.

– Хочу посмотреть на места, где была беспредельно счастлива, – пояснила Ира. – Врач посоветовал: «Вам нужны положительные эмоции, они продляют жизнь». Как вернусь, сразу тебе позвоню.

– Ирина не думала о суициде? – спросил я.

Ольга заерзала на стуле.

– Ну… пару раз сказала, что лучше самой на тот свет уйти, чем от боли мучиться.

Я подлил ей в чашку чаю.

– Но ведь Ира была верующей, а самоубийство – большой грех.

– Из чего вы сделали вывод про религиозность Вилкиной? – удивилась Оля. – Нет, она не ходила в церковь.

– Среди ее вещей нашли несколько книг божественного содержания, – пояснил я. – И еще золотой крестик на цепочке, который…

Я быстро проглотил окончание фразы: «висел на шее трупа» и соврал:

– Лежал на тумбочке.

Девушка потянулась к пирожному.

– А‑а‑а… Иришка в последнее время подрядилась религиозную литературу раздавать.