Бабочка в гипсе

 – Знаете, для младенцев выпускают манежи. В зоомагазине продают железные заборчики. Ограждение придумано для щенят: перекрываете им часть комнаты, бросаете несколько безопасных предметов, ну, допустим, яблоко, морковку, сушку-челночек, и спокойно уходите. Щенок мирно слопает «игрушку» и заснет до вашего возвращения.

Баба Нила подперла рукой подбородок:

– Коляна заводчик быдр предупредил, что они должны жить на свободе, в клетке не размножаются. Сын их отпустил по всему дому гулять, он разозлится, если я Степана с Петром ограничу.

Николай гневливый.

– Правда? – поразилась я. – За все время, что тут живу, Коля ни разу ни на кого голос не повысил.

Старушка открыла холодильник:

– Он редко бесится, да метко. Не дай бог ему под горячую руку попасть. Валентине как-то раз здорово досталось. Уж чего они не поделили, не знаю, я тогда в автосалоне работала, там машинами круглосуточно торговали, порой хозяин меня только ночью отпускал. Ну и день сегодня! Сделала вчера пюре, а оно исчезло! Кастрюля пустая!

Я перевела взгляд на плиту и против желания выпалила:

– Там была геркулесовая каша!

– Да ты чего, Лампа, – покачала головой мать хозяина, – мятая картошка, я растолкала ее пестиком, маслом заправила! И кто все слопал? Небось Томас, он как вечером погуляет, так ночью полки обшаривает! Кактус схарчил, теперь от пюрешки ничего не оставил.

Ну мужики, что русские, что американцы – разницы никакой! Да и фиг бы с картошкой, новую сгоношу, слава богу, ее полно. Осенью купила у Володьки Сергеева несколько мешков и в подпол спустила. Ща принесу. Эхма, холод-то, лень на двор идти. Ладно, попозже схожу, авось снег с неба валить перестанет. О чем я говорила? Ах да! Прихожу в тот день домой, а у Вали свет горит! Не подумай, я не любопытная, в супружескую спальню без стука не вопрусь. Просто отметила, что они бодрствуют, и в ванную поползла. Щелкнула выключателем. Мама родная! Будто мамай прошел! Зеркало разбито, полотенца на полу, скомканные, все в крови! Стаканы стеклянные для щеток – в осколки! По полу мелочовка раскидана! Испугалась я, забыла про приличия, кинулась к невестке и сыну. Коляна дома не оказалось, а Валя в кровати лежит. Лицо в синяках, шея бордовая, словно ее душили, губа разбита. Я давай ее трясти. Невестка сначала соврала: «Шла домой с работы, поскользнулась, упала и головой о кирпичи, которыми клумба обрамлена, треснулась».