Бабочка в гипсе

– Вам безразличен факт убийства дочери? – упорно давила я на больное место.

– Не семейный я, – спокойно повторил «гном». – Закон знаю, никакого права ты, Маша, не имеешь здесь находиться. Уходи.

– Нина мертва, вы можете помочь поймать ее убийцу, – настаивала я, – ответьте на пару вопросов.

Тимофей Пантелеймонович рассмеялся:

– Эх, Маша, время течет, а опера не меняются. Еще раз говорю: я помог Силаевой, передал телефон. Приработок у меня такой, один человек оставляет мне вещь, другой ее забирает. Нина молодая, здоровая, не ври про ее смерть.

Я вынула телефон и позвонила Максу:

– Пришли фото трупа Силаевой.

Вульф обладает отличной интуицией, поэтому он лишь коротко бросил:

Не прошло и минуты, как я получила картинку и сунула трубку под нос Ковригину:

– Смотрите. Извините за жестокость, но вы же на слово мне не верите.

– Хорошая работа, – одобрил он, – удачная кукла. Или это, как там у вас теперь называется, «фотошоп»?

Я начала терять терпение:

– Нина действительно мертва.

– Расскажите, цветы золотые… – дурашливо пропел «гном».

– Ну как мне вас убедить? – подскочила я.

– Тело покажи, – ухмыльнулся Тим.

Я снова схватилась за телефон и, сделав несколько звонков, осведомилась:

– Поедете сейчас? Время позднее, морг закрыт, но для нас сделают исключение.

У Ковригина вытянулось лицо:

– Маша, ты серьезно?

– Более чем, – кивнула я. – Только наденьте пуловер, там дикий холод.

Тимофей Пантелеймонович встал, без слов вышел в прихожую и, похоже, снял трубку допотопного аппарата. Сквозь незакрытую дверь легко проникали звуки.

– Андрей? Мне предлагают поехать в судебный морг, опознать тело Нины Силаевой. Утверждают, что она моя дочь. Проверь.

Старик вернулся в свою комнату, сел в кресло и пояснил:

– Приятелю звонил. Сейчас доложит.

Время тянулось долго, потом раздался звонок. Тим-плотник вновь вышел.

– Слушаю. Да, да, да. Нет, сам посмотрю. Спасибо, я в порядке, – донеслось из коридора.

– Мы едем? – спросила я, выходя в прихожую.

Ковригин молча кивнул и потянулся к куртке.

Когда дежурный санитар лениво откинул часть простыни, прикрывавшей лицо жертвы, Ковригин даже не вздрогнул.

– Не с близкого расстояния стреляли, – равнодушно заметил он и резко сдернул с тела всю ткань.

– Эй, эй, – разъярился медбрат, – так делать не положено!

– Уже вскрывали, – сказал Тимофей Пантелеймонович, – зашили аккуратно, молодцы, не тяп-ляп, пожалели девушку.

Санитар быстро прикрыл труп и хотел вдвинуть его в холодильник.