Бабочка в гипсе

Твои ребята допустили ляп, они отметили, что из днища ничего не торчит, и успокоились, не стали искать дырку.

– Не знаю, – протянул Паша, – это, возможно, нора древоточца?

– Криминалист развеет все сомнения, – заявила я. – Дайте мне поговорить со Львом Георгиевичем.

– Он без адвоката ни с кем не общается, – отрезал Гладков. – Тесть ему такого пройду нанял!

– Разреши нам поболтать в твоем кабинете, а не в комнате для допросов, – настаивала я.

– Это невозможно, – отрезал Паша.

– Ты же не хочешь запихнуть на зону невиновного и оставить на свободе настоящего убийцу? – выдвинула я железобетонный аргумент.

Гладков схватился за голову и, не говоря ни слова, вышел из кабинета.

Макс щелкнул языком:

– Лампа, готов дать тебе самый большой оклад, мне необходимы такие люди. Я ошибся. Госпожа Романова не бультерьер, она танк с менталитетом ромашки.

– Странное сравнение, – удивилась я, – вроде перфоратора с глушителем.

– Прекрасная вещь! – обрадовался Вульф.

Примерно с полчаса мы с Максом пикировались, и наконец в кабинет вернулся Павел.

– У тебя двадцать минут, – предупредил он меня. – В коридоре, у двери, будет стоять охрана. Эй, вводите его! Мы с Максом пока в буфет сходим.

Когда Лев Георгиевич очутился передо мной, я попросила конвойного:

– Снимите с него наручники.

Парень в форме молча расстегнул «браслеты» и покинул кабинет.

– Без адвоката разговаривать не стану, – заученно заявил Райкин.

Я обвела рукой кабинет:

– Это не комната для допросов. Двустороннего зеркала нет, звукозаписывающей аппаратуры тоже. А главное, я не сотрудник милиции, не веду протокол, мы сидим без свидетелей, ведем частный разговор. Но, что еще более важно, я, наверное, единственный человек, который вам верит.

Лев Георгиевич исподлобья покосился на меня:

– Я нашла на наружной стороне ящика вашего стола след от выдернутого гвоздика, – дала я в руки Райкину козырь, – а еще, думаю, письмо Маргарита писала не вам.

– Да? – он забыл свою роль. – Правда? Послание так хитро составлено, там нет имени адресата, его легко любому подсунуть. Мне не верят, но я не виноват.

– Не обидитесь, если скажу, почему считаю, что послание не для вас? – улыбнулась я.

– В моем положении обижаться смешно, – мрачно ответил Лев.