Бабочка в гипсе

 – Я выдвинул ящик письменного стола и напоролся на гвоздь.

– Хорошая попытка, – одобрил допрашивающий».

Гладков остановил запись.

– Вы осматривали его кабинет? – оживилась я. – Нашли гвоздь в столе?

– Нет там ничего, – вздохнул Паша.

– А можно мне поглядеть? – заныла я.

– Зачем? – пожал плечами Гладков. – Он…

Я не дала приятелю договорить:

– Две непонятки. Первая. Если Лев Георгиевич – второй участник «игры», то он отлично знает правила. Филиппа посадили, и ход «Игорь Савиных, пятая жертва» остался не побит.

Игорь Львович заведовал отделом в фирме, успешно делал карьеру, ему было тридцать лет. Типичный «валет». Его следовало крыть «дамой». Но Подольская, несмотря ни на что, не тянет на эту карту, она всего-то домохозяйка, правда, вдова богатого мужа, что и возвело ее в разряд «десяток».

– Спорно, – возразил Павел, – я бы оценил тетку дороже.

– Ладно, – согласилась я, – пусть она «дама», бубновая. Маргарита – яркая блондинка. А Савиных брюнет, он пиковой масти. С какой стати бубны бьют пики? Козыри у них были черви.

Имей Подольская рыжие кудри, я бы молчала. Жаль, что мысль о цвете волос пришла мне в голову слишком поздно, когда парни оттащили Ковригина в комнату отдыха и стали удивляться отсутствию у него седины. Значит, тот, кто пристрелил Маргариту, ничего не знал о карточной баталии. Газета «Сплетник» и прочие сейчас радостно обсасывают тему снайпера, но нигде в публикациях нет ни слова о «подкидном дураке». Пресса не в курсе. А тот, кто пытался представить смерть Подольской как очередное преступление снайпера, тоже не имел понятия об игре в «дурака». Если Лев убил Маргариту – он не наш снайпер. Если Райкин снайпер – он не лишал бы жизни Подольскую. Так мне кажется.

Павел вытащил из стола бумагу:

– Читай. Это найдено в бумагах Льва Георгиевича.

Я схватила листок. «Милый, ты не можешь меня бросить после стольких лет. Чем она лучше меня? Красивее? Но так, как я, тебя никто любить не будет. Заводя с тобой роман, я не думала, что он превратится в крепкое чувство, но сейчас любовь захватила меня с головой.

Думала, ты отвечаешь мне взаимностью, наши встречи раз от раза становились все жарче. После смерти мужа я думала, что время прятаться прошло. Но ты решил иначе. Милый, я хочу быть с тобой. Мой журавлик, я тебя никому не отдам. Если ты не вернешься ко мне, я расскажу всем о нашей любви. Твоя мышка, хотя теперь скрываться уже не надо, поэтому подписываюсь прямо – Маргарита Подольская».