Бабочка в гипсе

Но, в отличие от меня, старавшейся не привлечь ничьего внимания, неизвестный нагло попер вперед. Я села на корточки и попыталась втиснуться за развалины комода. Сейчас сюда прилетит баба Нила, и беспардонному вору, решившему спереть чужие запасы, мало не покажется. Любитель чужих консервов определенно привел в действие сигнальную систему, он ведет себя как боров в курятнике.

Но старуха не торопилась в сарай, может, она очень устала, заснула и не слышит истошного звона колокольчиков. Мародер же не спешил открывать подпол, он передвигал сундуки, перекладывал тюки и мешки, его явно интересовала не домашняя тушенка и не маринованные огурчики.

Внезапно сноп света выхватил из мрака сумку Нины.

– Иес! – не удержался от возгласа человек, его голос показался мне знакомым.

Грабитель расстегнул молнию, покопался в барахле, выудил коробку и поспешил к выходу.

– А ну положи! – заорала я. – Не сметь хватать чужое!

Свет погас, но я живо зажгла свой фонарь и стала осматриваться. Створка заскрипела. Забыв про сигнализацию, я ринулась к выходу, зацепилась ногой за доску, упала, но успела ухватить соперника за край куртки.

Незнакомец попытался вырваться, но мои пальцы превратились в клещи. Я села на пол и изо всей силы дернула пуховик, тот неожиданно упал мне на лицо. Вор скинул куртку и сейчас удерет.

Боясь упустить мерзавца, я, не обращая внимания на все сильнее ноющую коленку, выскочила из сарая, увидела в свете луны, как в сторону забора торопится черная тень, и бросилась за ней. Неожиданно грабитель притормозил, схватил валявшееся у тропинки дырявое ведро и швырнул в меня.

Меткостью преступник похвастаться не мог, ведро просвистело над моей головой, а я, воспользовавшись замешательством врага, прыгнула вперед и вцепилась в его свитер. Пару секунд мы стояли лицом к лицу, потом упали в снег.

– Отдай коробку, хуже будет, – пропыхтела я.

– Пошла на… – прозвучало в ответ.

Эту фразу сопроводил сильный удар в лицо. Последнее, что я помню, был голос Макса:

– Опаньки! Рад встрече.

Во вторник, около трех часов дня, я сидела в кабинете у Павла и слушала его шуточки.

– Жара на улице, – вещал Гладков, – солнце вовсю шпарит, разве не так, Лампа?

– Не так, – сердито отозвалась я, – за окном февраль, холод и ветер.

– Ой, правда! – засмеялся Павел. – Чего же ты в темных очках? Думал, я попутал чего, типа лето пришло, а я его и не заметил. Сними окуляры.

– Мне и так хорошо, – протянула я.

– Не стесняйся, – ободрил меня Гладков, – здесь все свои.