Бабочка в гипсе

Кто за Коляном ухаживать будет? Нинка сволочь была, и Валентина сука, и Федор гад, впутал сводного брата в историю. Знал, что Николаша у него на поводу пойдет, денег захочет.

– Колян хороший? – спросил Макс. – Вы его очень любите?

– Дурак он, – выпалила старуха, – но сын. А кто, кроме матери, ребенку пособит?

Я отступила на пару шагов и прижалась к Максу:

– Иногда человек случайно оговаривается, бросает ничего не значащую фразу, но она очень важна. Когда Игорь заныл, что хочет посмотреть на быдрят, Нила упрекнула мальчика, сказала между прочим: «Избаловала вас мать, бандюки в отца получились, пойдете, как и он, по кривой дорожке».

Мне надо было обратить внимание на ее фразу: ну откуда хозяйка знала, что отец парнишек «пошел по кривой дорожке»? Силаева никому про Филиппа не рассказывала. Кто сообщил бабке правду? Ясное дело, Колян, после того как ему позвонила Нина и в отчаянии потребовала все: денег, выдачи второго снайпера… Ну не знаю, что она ему еще наболтала, а он бросился к матери… Господи! Я же видела, как старуха спешит по двору со спортивной сумкой. Я как раз ела активированный уголь, боялась отравиться кактусом, потом помчалась в ванную, просидела там почти два часа и, вернувшись к себе, услышала мобильный. На том конце была умирающая Нина. Баба Нила, вы убили человека!

Старуха вытерла руки о тряпку:

– Ну и чего? Я защищала сына.

У меня заболел желудок, я простонала:

– Баба Нила, как вы могли решиться? Почему в вас уживаются полярно разные люди? Охотно угощаете всех, не жалеете домашних консервов или супа ни для меня, ни для Томаса и с винтовкой бегаете за тем, кто решил украсть пару картофелин.

Считаете Коляна неудачником, недовольны его нежеланием работать – и запросто убиваете Нину, которая могла причинить Коле вред. Вроде хорошо относитесь к Валентине и равнодушно принимаете весть о ее смерти.

Хозяйка сложила руки на животе:

– Свои дети у тебя есть? Ну, не те, которых ты воспитываешь, а родные?

– Нет, – призналась я.

– Тогда и не спрашивай, – спокойно сказала старуха, – не поймешь!

– Извините, что прерываю сеанс психоанализа, – заявил Макс, – но лучше направиться в дом.

Я вызываю сюда Гладкова.

Рублева повиновалась, мы вошли в кухню.

– Че, в тюрьму потащите? – вдруг спросила баба Нила. – Тогда дайте поесть перед дорогой.

Я встала у окна, Макс сел за стол.

– Пожалуйста, – сказал он.

Старуха вынула из холодильника яйца.

– Глазунью хотите? – предложила она.

– Нет, – хором ответили мы.