Багровые ковыли

Все-таки где он находится? Церкви он не видел, но зато справа заметил причудливой формы скалу в виде столба, на вершине которой лежал камень, готовый, кажется, вот-вот скатиться вниз. Дальше проглядывала другая, не менее причудливая скала, напоминающая фигуру сидящей женщины. Приметные сооружения природы!

Юра снова забрался в кабину, достал планшетную сумку с компасом и полетной картой. Однако эти скалы никак не были обозначены, очевидно, потому что сверху смотрелись простым нагромождением камней.

Поднявшись по склону, Юра оказался на узкой тропке и нос к носу столкнулся с татарчонком лет двенадцати, который нес на спине тюк сырых листьев табака.

Мальчишка стоял как вкопанный и, очевидно, находился в этой позе уже давно, может быть, с тех пор, как увидел садящийся самолет. Для него Юра в высоком яйцевидном пробковом шлеме, в кожаной куртке, измазанный маслом, казался спустившимся с неба шайтаном. На всякий случай татарчонок – из уважения и страха – снял с головы халпах, круглую барашковую шапку.

Юра указал на столбовидную скалу.

Маленький татарин не сразу обрел дар речи. Наконец понял.

– Вай-вай-анам-кая, – пролепетал он.

– А эта? – спросил Юра о «скале-человеке».

Юра пожал плечами. Названия ни о чем ему не говорили.

Внезапно татарчонок исчез в кустах. Чего-то он испугался больше, чем шайтана в шлеме. Юра насторожился. Рядом зашелестела листва, и из кустов высунулось два винтовочных ствола.

– Эй, беляк! Бросай оружие!

– У меня нет оружия, – ответил Юра спокойно. После того что произошло с ним, могли ли его испугать винтовки?

– Да вроде пацан! – удивился кто-то в кустах, и на тропу вышли двое.

Один – в шинели и опорках, другой – одетый по-татарски: в пеструю рубаху – колмек, в шаровары, подпоясанный красным кушаком.

– Ты кто? – спросил татарин.

– Ты сопля, а не летчик, – сказал тот, что был в шинели. – Пошли с нами!

Они отвели его повыше, за выступ скалы. Здесь Юра увидел громадного, похожего на медведя партизана в папахе, делающей его и вовсе великаном, и другого, маленького, плотного, со злым лицом, держащего в руках пулемет «льюис» с диском.

А чуть поодаль на камне сидел еще один человек – в драной кожаной куртке, расстегнутой до пупа, из-под которой виднелся клин полосатой тельняшки. Был он небрит. И борода его, и усы, несомненно, черные, были, словно нарочно, усыпаны, как клочьями ваты, пучками седины. Что-то удивительно знакомое почудилось Юре в облике этого партизана. Морячок тоже с интересом вглядывался в подростка.