Потом поставил бутылку на место, чуть прикрыв горлышко пробкой, закрыл сейф, но не запер, имея где-то в глубине своего организма утешительную мысль о том, чего он еще раз наполнит этот тонкий стакан и выпьет его вот так же, большими свободными глотками, как пьют воду в жару.
В дверь кто-то поскребся, и Анцыферов, поднявшись, тут же ее открыл, не спрашивая, кто там его решил потревожить. Едва услышав тихое поскребывание, он сразу догадался — бывшая юная парикмахерша, ныне не менее юная кассирша Леночка, единственная его утеха и отрада в многотрудных делах и тяжких испытаниях.
Леночка прошла к столу, взяла стакан, понюхала, поставила на место.
— Это он тебя достал? — она кивнула в сторону зала.
— Угу, — кивнул Анцыферов. — Он.
— Хочешь, я его убью? — спросила Леночка, садясь в кресло.
— Я даже знаю как, — Леночка смотрела на Анцыферова исподлобья, и твердость ее слов можно было истолковать как явную шутку, готовность в самом деле поступить жестко, как предварительный сговор.
— Как? — спросил он.
— Взорвать вместе с машиной.
— Хороший способ, — кивнул Анцыферов, поднимаясь и подходя к сейфу. — Надежный, следов не оставляет, наносит существенный материальный ущерб... И все можно объяснить неосторожным обращением со взрывчаткой.
— Я даже знаю, как можно ее подложить.
— Интересно, — Анцыферов опять наполнил свой стакан.
— Не пей весь, — сказала Леночка. — Оставь мне половину, — садясь, она так поддернула коротковатую юбчонку, что Анцыферов просто не мог не увидеть розовых ее трусиков, и сердце его тяжело дрогнуло, сбилось с ритма, — Я напрошусь, чтобы он меня подбросил куда-нибудь... Сяду на заднее сиденье... И пока будем ехать, оставлю у него в машине между спинкой и сиденьем какую-нибудь штуковину. Она там хорошо поместится.
— С прокурором общаюсь... Общее направление мыслей — криминальное, уголовно наказуемое... Как-то ехала с ним, рука сама собой нырнула в это пространство... Ведь твоя рука ныряет от времени в то или иное пространство? — улыбнулась Леночка, и сердце бедного Анцыферова опять сбилось с привычного ритма. — Вот и моя нырнула. Между спинкой и сидением.
— Тебе опасно так долго общаться с прокурором.
— Что делать... Некоторым прокурорам тоже опасно общаться со мной.
