Банда 3

Осоргин дернул плечом, будто на него села какая-то тварь, и покосился на Неклясова с неподдельной опаской.

— Напрасно ты так, Жора, — сказал Неклясов. — Компания у нас подбирается неплохая даже с профессиональной точки зрения. Смотри... Прокурор есть, преступник на месте... Как ты думаешь, я сойду за преступника? Судья прибыл, народные заседатели стол накрывают... Не хватает только адвоката, но и он вот-вот подъедет... А? — Неклясов расхохотался, взглянув на оцепеневшего от изумления Осоргина — тот только сейчас понял назначение каждого гостя и самого хозяина.

— Я не понимаю, — сказал он растерянно. — Я сразу должен...

— Если хочешь сразу, давай, — Неклясов сделал приглашающий жест к столу.

— Нет-нет, вы меня не правильно поняли, Владимир Аркадьевич...

— Называй меня Вовчиком, — Неклясов доверительно похлопал судью по плечу. — Я так больше привык. — Вот когда приговор будешь зачитывать, можно и Владимиром Аркадьевичем, а пока — Вовчик... Заметано?

— Право, не знаю, — Осоргин задыхался в дружеских жестах, словах, улыбках, похлопываниях, беспомощно оглядывался по сторонам, словно искал, кто бы спас его и избавил от этого человека.

И он совсем растерялся, пошел красно-бледными пятнами, когда увидел, что один из тех, кто привез его сюда, один из амбалов Неклясова, сидит в машине и, свесив ноги из распахнутой дверцы, без устали фотографирует его беседу с Неклясовым и Анцыферовым. — Нас снимают? — повернулся он к Неклясову.

— Еще нет... Пока оставляют на занимаемых должностях. Но могут и снять, — Простите, но.

..

— Шучу, — Неклясов доверительно приник к Осоргину, и в этот момент опять раздался еще слышный щелчок фотоаппарата. — Простите, должен вас оставить... Едут гости, я должен их поприветствовать... Кстати, это уже последняя машина, — Неклясов показал на «жигуленок», который, переваливаясь с боку на бок, приближался к поляне. — Вы пока беседуйте, — и Неклясов быстрой, возбужденной походкой, в развевающемся пальто, в длинном до колен белоснежном шарфе зашагал к остановившейся машине.

Осоргин проводил его взглядом, повернулся к Анцыферову и вопросительно уставился на него.

— Жора, минут двадцать назад я оглядывался по сторонам с таким же выражением, какое сейчас написано на твоей физиономии. Я тоже ничего не понимаю. Но смирился с происходящим и попросту жду, когда нас пригласят к столу. И больше ни о чем не хочу думать.

— Да, Леонард, тебе хорошо...

— Конечно, мне хорошо! — раздраженно подхватил Анцыферов, — Изгнанный, проклятый, неприкасаемый...