Банда 3

— Изъял и оформил документами — протокол, понятые, подпись Анцыферова.

— Паша, послушай меня, — заговорил Халандовский неожиданно тихим голосом, — Немедленно все верни. Вовчик становится обидчивым, когда дело касается его личных вещей. Паша, он очень обидчивый, — повторил Халандовский. — Он просто впадает в неистовство, когда у него пропадает зажигалка, авторучка...

— Штаны? — подсказал Пафнутьев, но Халандовский не был настроен шутить.

— Если вернешь с извинениями... Это будет удачный ход. И тогда я могу пообещать встречу с ним.

Только тогда, Паша.

— Буду думать, — повторил Пафнутьев слова, которые совсем недавно произнес Халандовский. — Возвращаемся к третьей силе. Итак, какой-то хмырь звонит... И чего хочет?

— Паша, я говорю только то, что мне известно. Могу и ошибиться, с чьих-то слов выложить что-то недостоверное... Поэтому предупреждаю сразу — делай поправку.

— Ты сказал — с чьих-то слов... С чьих именно?

— Как я не люблю упоминать имена в разговоре, если бы ты только знал! — простонал Халандовский.

 — Неклясов мне говорил, Вовчик.

— Конечно. По сумме я могу оценить степень вашей близости, вашей заинтересованности друг в друге.

— Трешку в месяц отдаю.

— От всех неприятностей, которые могут принести как государственные, так и бандитские формирования. Кстати, если тебе это интересно, государственные органы становятся все более бандитскими, а бандитские приобретают характер государственных.

— Могу. Всевозможные контроли обладают, Паша, какой-то животной ненасытностью. Сколько бы ты не дал — мало.

Это от алчности и невежества. Они полагают, что если у меня магазин, то деньги текут рекой. Они не текут, Паша, рекой, рекой они вытекают. А бандиты более скромны, грамотны, обязательны. Они знают, как достаются деньги, как приходится вертеться, чтобы товар достать, завезти, сохранить, продать, сколько нужно отдать, чтобы откупиться от чиновников... Поэтому ведут себя более достойно. И они отрабатывают. Да, Паша, да. Отрабатывают эти три миллиона. Стоит кому-нибудь наехать на меня, потребовать денег, доли. .. Я спокоен. Я говорю — вот вам телефон Вовчика, звоните и договоритесь. И больше я этих людей не вижу.

— А вообще их кто-нибудь после этого видит?

— Да, встречают иногда в других, совсем в других местах, городах, республиках... Но если они оказываются непонятливыми, непочтительными... Вполне может случиться так, что их вообще никто никогда уже не увидит.

— Крутой ты стал, Аркаша, — вздохнул Пафнутьев и, взяв свою стопку, выпил.