— Я говорю о крайних случаях, — смущенно пояснил Халандовский. — Итак, третья банда. Ты, Аркаша, не уведешь меня в сторону от нее. Звонит хмырь, так? И Вовчик твой понимает — шелупонь. Так? На этом ты остановился. Продолжай.
— Паша... Эти ребята из третьей банды... Не такая уж и шелупонь. Ты сегодня выезжал на место происшествия? Видел последствия? Это шелупонь? Нет, это автомат Калашникова. И выстрелы не в воздух, не по стеклам, не по Леонарду, будь он неладен... Пули предназначались Вовчику... Это серьезно и очень опасно.
— Подожди, я не сказал главного... У этих ребят из третьей банды, как ты их называешь... Очень хорошая осведомленность, — Халандовский в упор посмотрел на Пафнутьева. — Они отлично знают, кто был у тебя на допросе, что сказал, кого выдал...
— Знают, кто был у меня на допросе? — отшатнулся Пафнутьев.
— Ну, Паша... Нельзя же так буквально! Не у тебя лично, не у твоего Дубовика или у Шаланды... Не об этом речь. Может быть, они блефуют... Но для хорошего блефа тоже нужны кое-какие знания.
— Утечка информации? — напрямую спросил Пафнутьев.
— Называй это, Паша, как тебе удобнее, как ты привык. Может быть, утечка информации, может, в твоем заведении завелся человек не слишком преданный.
— Ну?! — не выдержал Пафнутьев. — Ну и что?
— Может быть, они последовали всеобщему увлечению и сами сколотились в банду, а, Паша? Они могут перестрелять и Неклясова, и Фердолевского вместе с их ребятами. Еще и награды за это получат, поскольку борются с организованной преступностью... Это их святой долг! А? И перестреляют! Уж если ты на законном основании к тому же Неклясову или Фердолевскому не можешь подступиться, не по зубам они тебе.
— Неужели мы и до этого дожили? — печально спросил Пафнутьев. — Неужели и к этому пришли?
— Не знаю, пришли ли, — Халандовский повертел в воздухе растопыренной ладонью, — но идем, Паша. Идем. Семимильными шагами движемся именно в этом направлении.
— Наливай, — сказал Пафнутьев.
