Хотя тут я напрасно — знают они меня, наверняка знают...
Звонить Пафнутьев не стал, открыл дверь своим ключом. В глубине квартиры раздавались молодые веселые голоса. Все понятно — у Вики гости. Пафнутьев снял мокрую куртку, встряхнул ее, освобождая от мокрого снега, глянул на себя в зеркало, удрученно отвернулся — не понравился себе. Красная морда, — подумал. — Поганая, мясистая морда. Смотреть противно.
Обычно он спокойно относился к своей внешности, и не могли его сбить с толку никакие едкие замечания, как бы точны и уничижающи они не были.
— Привет, Пафнутьев! — приветствовала его Вика, оторвавшись от разговора.
— Привет, Пафнутьева! — отвечал он и радостно поднимал руку, приветствуя двух ее подруг. — Что хорошего случилось в вашей жизни?
— У нас все хорошо! — ответила бойкая девушка с короткими волосенками.
— И у нас! Небольшая перестрелка, один в морге, второй в больнице. Пока живой. Так что все отлично.
— Это вы о перестрелке в ресторане? Весь город только об этом и говорит.
— Да! Теперь там от посетителей отбоя не будет. Людям нравятся места, где льется кровь, особенно если это чужая кровь, верно?
— А что произошло? — у девушки были такие искренне-испуганные глаза, что Пафнутьев не мог отказать себе в удовольствии ответить подробнее.
— Ну, как... Обычное дело. Схлестнулись две крупные бандитские группировки. В ход пошли автоматы, огнеметы, был, правда, и гранатомет, но пустить в ход не успели. В результате один убит на месте, второй на операционном столе, остальные дают показания под гипнозом.
— Конечно! Мы только под гипнозом допрашиваем. Иначе они ничего не скажут.
— А кто гипнотизирует?
— Самим приходится. Людей не хватает, зарплата маленькая, работа опасная. Да и не каждый бандит добровольно отдает себя в руки гипнотизера, приходится применять специальные меры.
— Газ, электрошок, наркотики...
Вика с трудом сдерживалась от хохота, но ее подруги все воспринимали всерьез и, кажется, даже с осуждением.
— А как это согласуется с правами человека? — спросила одна из них.
— Ничего о таких правах не слышал. В уголовно-процессуальном кодексе о них нет ни слова. — И Пафнутьев прошел в ванную. А когда вышел, девушек уже не было.
