Ну что ж, подумал Пафнутьев, это задержание работает на Анцыферова, его криминальные друзья убедятся еще раз, что с правоохранными органами тот шашни не крутит, что и сам рискует быть покаранным. До позднего вечера Анцыферов давал показания в отделение у Шаланды, там и был оставлен ночевать. Поэтому Пафнутьеву было совсем не сложно выполнить просьбу областного прокурора — для этого достаточно позвонить Шаланде. Что он и сделал, не отходя от телефона.
Еще через час снова позвонил Невродов.
— Спасибо, Паша, — сказал он без приветствия, — Все получилось наилучшим образом.
— Он уже дышит свежим воздухом?
— И любуется снегопадом, — ответил Невродов, улыбаясь, из чего Пафнутьев заключил, что был прав — подходил прокурор к окну по его совету, подходил все-таки.
Когда Пафнутьев уже поздним вечером прошел в спальню, он столкнулся с ясным взглядом Вики — она уже лежала под одеялом.
— Павел Николаевич, — проговорила она, — позвольте обратиться?
— Слушаю вас внимательно.
— Я полагаю, что уже и моя очередь подошла, уже и я могу рассчитывать на какое-то к себе внимание, как вы считаете? Уделите часок, а?
— Да, — кивнул Пафнутьев. — Придется уделить.
— Боже! — воскликнула Вика. — Неужели — дождалась?!
Пафнутьев присел на край кровати, провел ладонью по щеке Вики, наклонился, опустив лицо в ее волосы. Они, как всегда, пахли травой, скошенным сеном.
— Кажется, выжил, — прошептал он. — Сегодня я выжил...
— Это еще неизвестно, — шало улыбнулась Вика, расстегивая на нем рубашку.
— И не надейся! Ишь, размечтался!
Пафнутьев придвинул телефон, пробежал глазами по ориентировке, которую только что взял у секретаря, взглянул на календарь — не намечено ли чего срочного, поднял глаза на скрип двери. На пороге стоял Дубовик. Его обычно скорбное лицо было озадачено.
— Паша... Тут к тебе посетитель рвется... Может, примешь?
— Неклясов. Собственной персоной с двумя телохранителями.
— По поводу вчерашнего происшествия.
— Как он к тебе попал?
— Я раньше пришел... Тебя еще не было. Он уже сидел в коридоре. А по обе стороны два амбала...
Пафнутьев машинально перевернул листок календаря, взглянул в окно, на заснеженные ветви клена, повернулся к Дубовику. Тот все это время стоял у двери и, склонив голову, ждал решения начальства.
