Он не должен был выдавать Худолею тему их беседы, тем более с подробностями, которые касались дела.
— Соображения? — удивился Худолей. — У меня? Что-то вы с Павлом Николаевичем путаете. В своем время у меня были соображения, и я частенько соображал... Но теперь все кончились.
Какой ни бестолковый человек был Худолей, но во всем, что касалось работы, неизменно соблюдал чрезвычайную осторожность, и вызвать его на разговор, на откровенность, обсудить с ним подробности... Это не всегда удавалось даже Пафнутьеву. Андрей явно взял на себя непосильную задачу.
Банк Фердолевского на первом этаже блочного дома был виден издали. Вертелась в сумерках милицейская мигалка, светились фары еще нескольких машин. Пафнутьев отметил светлый корпус машины «скорой помощи». Толпились и люди, но немного, а если кто и задерживался, то ненадолго, тут же уходил по своим делам. И тому были свои причины. Во-первых, и взрывы в городе гремели не так уж редко, да и к банкирам мало кто испытывал сочувствие в подобных случаях.
Выйдя из машины, Пафнутьев решительно направился к входу.
— Ну что, Паша! — воскликнул Шаланда. — Начинаем привыкать к новому виду преступлений! А?
— Привыкнем, — кивнул Пафнутьев.
— Неплохо рвануло, ох, неплохо! — Шаланда, казалось, был даже в восхищении от случившегося.
— Пострадавший один — господин Фердолевский. Владелец банка.
