— Откуда знаешь? — Шаланда был удивлен столь точным попаданием.
— Ждал, — сказал Пафнутьев.
— Уже неделю... Откуда звонишь?
— С места происшествия.
— Сейчас подъеду. — И Пафнутьев положил трубку.
Худолей оказался на месте, тоже не успел еще уйти. Сидел в фотолаборатории и с какой-то обреченностью перебирал снимки.
— Знаешь, Паша, о чем я думаю, — сказал он, увидев в дверях Пафнутьева. — Я думаю о том, что жизнь наша, в конце концов, сводится к одним лишь воспоминаниям... И живем мы, и совершаем что-то, общаемся и любим лишь для того, чтобы потом было что вспомнить.
— А знаешь о чем я думаю? Я думаю о том, что прогремит следующий взрыв.
— У Фердолевского? — и Худолей угадал с первой попытки.
— Почему ты так решил?
— Если был обстрелян Неклясов, то следующее происшествие должно случиться с Фердолевским. Это как раскачивание маятника.
— Шаланда уже там, Андрей только что подъехал... Одевайся, он нас подбросит.
— Быстро он в дело пустил эту штуковину. Если это он...
— Жду в машине, — сказал Пафнутьев и вышел из лаборатории.
Андрей поставил машину на привычном месте, и Пафнутьев сразу нашел его на просторном дворе прокуратуры. Когда подходил, Андрей предупредительно открыл дверцу, что последнее время случалось нечасто.
— Худолея подождем...
— Его тоже домой отвезти?
— Нет, Андрюша, нет, — Пафнутьеву не понравилось, что парень уже дважды произнес слово «домой».
— Да нет... Куда мне торопиться...
— На место происшествия поедем. В банк Фердолевского.
— Надо же, — обронил Андрей. — Есть жертвы?
— Не знаю... Думаю, где-нибудь в пределах часа. Шаланда только что позвонил, он уже там... А вот и Худолей. У него есть какие-то соображения по поводу этого взрыва, — произнес Пафнутьев слова, которые оказались совершенно неожиданными и для него самого. Не думал он об этом, не собирался сообщать кому бы то ни было подробности, слова выскочили как бы сами по себе.
— Прошу прощения, — сказал Худолей, усаживаясь на заднее сиденье.
— Павел Николаевич говорит, что у вас есть какие-то соображения об этом взрыве? — спросил Андрей, и опять Пафнутьеву не понравился его вопрос.
