И с легким пренебрежением. И с полной уверенностью в победе, — пока он произнес все это, прозвучали три звонка. И Андрей убрал руку с трубки.
— Да? — сказал Пафнутьев. — Слушаю.
— Павел Николаевич? Добрый вечер... Неклясов беспокоит. Вовчик.
— Слушаю тебя, Вовчик.
— Вы все еще хотите со мной говорить?
— Значит, наши желания совпадают, — усмехнулся Неклясов. — О чем будем беседовать?
— Нет, об одной. И в частности.
— Как я вас понимаю, Павел Николаевич... Как понимаю...
— Конечно, Вовчик, конечно. Сегодня мне остается только соглашаться.
— Будет день, будет пища, — уклончиво ответил Пафнутьев. — Повидаться надо, Вовчик. Нам с тобой есть о чем поговорить.
— Повидаться надо, — повторил Пафнутьев жестко.
— Мне страшно, — засмеялся Неклясов. — Мне говорили, что человек вы чреватый, доверяться вам опасно.
— Не надо мне доверяться. Доверься своим ребятам. Встретимся у Леонарда. Через полчаса. Приду один. Не возражаю, если твои ребята за мной приедут. Чтобы тебе уж совсем спокойно было. Ну? Подойдет твоя машина, меня отвезут к Леонарду. Там у тебя все схвачено. И потолкуем.
— Поторгуемся? Отдашь Ерхова?
— Можем и поторговаться, — уклонился Пафнутьев от прямого ответа.
— А у Леонарда уже двадцать твоих оперативников за столиками сидят? — усмехнулся Вовчик.
— Никого там нет. Я не буду рисковать Викой. И Леонард не будет рисковать. Он же знает, что шутить с тобой нельзя, что его голова первой покатится.
— А почему не по телефону? — продолжал упрямиться Неклясов.
— Понял, — сказал Неклясов. Пафнутьев наверняка мог утверждать, что ничего, кроме возможного прослушивания, в голову Неклясову не пришло.
— Ну? Высылаешь машину? Неклясов молчал. Потом спросил:
— Если будет хвост, не будет встречи.
— Высылаю... Мой «мерседес» знаешь?
— Все они одинаковы, — усмехнулся Пафнутьев, зная, что слова его не понравятся Неклясову: у того «мерседес» был не такой как у всех, большой какой-то, посольский, что ли.
— Не все, — поправил Неклясов. — Мой узнаешь. Через пятнадцать минут он перед твоими окнами фарами помигает. Садись и... Ни о чем не думай. Ужин за мной.
— Ну что ж, — Пафнутьев помедлил. — Поужинаем.
