Пафнутьев и Андрей сидели в кабинете, не зажигая света и заперев дверь на ключ — с некоторых пор выяснилось, что это просто необходимо. Время от времени долго и назойливо звонил телефон, но Пафнутьев не поднимал трубку. Нет, дескать меня, не ищите, не найдете.
Андрей расположился в жестковатом кресле возле простенка, Пафнутьев остался на своем месте, он уютнее и увереннее чувствовал себя именно за столом, где под рукой были ящики с документами, телефон, бумага, ручка. Оба поделились испытаниями, вьшавшими на их долю за последние несколько дней, и теперь молча осмысливали происшедшее.
В кабинете давно уже наступили сумерки, и лишь по вспышкам света, пробегавшим по шторам, можно было догадаться, что машины на улице уже включили фары. Пафнутьев надсадно вздыхал, громоздко и неуклюже ворочался в кресле и снова затихал, найдя позу, в которой он мог просидеть еще какое-то время.
— Ну что, Андрюша... Как дальше жить будем? — спросил он негромко — полумрак в комнате вынуждал говорить тише, да и не было надобности повышать голос, замершее здание прокуратуры позволяло разговаривать даже шепотом.
— Как жили, так и дальше будем жить.
— Поприжало нас маленько... Тебе не кажется? И пожаловаться некому...
Засмеют. Нет, скажут, такой опасности, черти нам мерещатся, креститесь чаще, скажут нам... Но мы-то с тобой знаем, что все всерьез.
— Знаем, — кивнул Андрей.
— Да, Бевзлин звонил... Один из его телохранителей, который тебя обижал...
— Знаю. Он и должен был помереть.
— Я немножко ответил ему.
— А ты не погорячился?
— Или он меня, или я его. Мне повезло больше, ему тоже повезло, но меньше.
— А знаешь, Андрей, какой наиболее вероятный исход из всего, что случилось за это время? Меня выгонят.
— За что угодно. Например, за то, что у меня в носу две дырки, а не три.
За то, что пупок в нижней части живота, а не в верхней. Бевзлин подарил по хорошей машине нашему губернатору и всем его заместителям. И они не смогут отказать ему в маленькой просьбе.
— Значит, надо опередить Бевзлина.
— Как всегда, Павел Николаевич, как всегда... В нанесении удара. Пока мы будем опережать, остается шанс выжить. Надо лишить его возможности высказать губернатору свою просьбу. Пусть он не успеет ни о чем попросить.
Андрей молча передернул плечами. Ответ напрашивался сам собой, а произносить очевидные слова он не любил.
