Отпечатки пальцев на снимках, которые недавно мусолил здесь вонючий Бевзлин, мир праху его!
— Он помер? — с надеждой спросил Пафнутьев.
— Нет, он исчез. Вместо него появился другой человек, по фамилии Бевз.
Именно Бевзу принадлежат и те, и другие, и третьи отпечатки пальцев.
— А третьи где? — не понял Пафнутьев.
— Да на самих же пальцах! — расхохотался Худолей. — Пришел ответ на запрос, Павел Николаевич! Работаем, между прочим, не думая о наградах, но и не забывая о них! Работаем! Эти отпечатки принадлежат вору, грабителю и убийце Бевзу.
— Так... — протянул Пафнутьев, нависая над столом. — Это все точно? Надежно?
— Павел Николаевич! — вскричал Худолей оскорбленно.
— Ладно-ладно... Расшумелся, понимаешь, как холодный самовар...
— Брать надо, Павел Николаевич! Брать!
— Почему?! Вы уже помирились? Нашли общий язык? Не разлей вода, да?
— Депутатская неприкосновенность, — Лишить! — отчаянно заявил Худолей.
— Это невозможно... — вздохнул Пафнутьев. — Все руководство нашего депутатского корпуса в полном составе вернулось недавно с острова Кипр.
Недельное турне по злачным местам...
— Я, кажется, догадываюсь, — просветленно воскликнул Худолей. — Эту поездку организовал Бевз?
— И оплатил тоже он, — добавил Пафнутьев. — Ладно, давай сюда свои ответы-приветы... Какой-никакой, но все-таки козырь. А козыри должны играть.
— Вы имеете в виду «дурака»? — осторожно спросил Худолей.
— Вы правы, Павел Николаевич, как вы правы! Самая поганая шестерка, и та, бывает, переломит весь ход игры!
— Шестерка? — переспросил Пафнутьев, и взгляд его, устремленный в окно, залитое солнечным светом, остановился.
Худолей, не решаясь нарушить начальственные раздумья, пятясь, отошел к двери, неслышно отворил ее и выскользнул в коридор. И даже, удаляясь от кабинета, шел осторожно, большими шагами, стараясь ступать на носки.
Андрей вел машину по улицам города, время от времени бросая взгляды В зеркало — на заднем сиденье сидела выделенная Овсовым сестричка с младенцем на руках.
Была еще одна причина, по которой Андрей настороженно поглядывал в зеркало заднего обзора — он опасался «хвоста». Несколько раз менял направление, въезжал во дворы, выезжал с противоположной стороны, пока, наконец, не убедился, что может спокойно ехать по указанному Пафнутьевым адресу.
