Надя побледнела, сделала шаг назад и вдруг, вся обмякнув, опрокинулась на ковер.
— Все, — сказал Андрей. — Хватит. Хорошего понемножку. Отнесите ребенка, займемся мамашей. — Попросив женщину открыть ему дверь, Андрей поднял бесчувственную Надю и снес на первый этаж. Без спешки, но и не медля, он усадил ее в машину на прежнее место, осторожно выбрался со двора и, промчавшись минут за десять в другой конец города, въехал точно в такой же двор. Остановившись у похожего подъезда, он опустил стекло со стороны Нади, скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья.
Надя пришла в себя минут через пять. Вначале она открыла глаза, некоторое время пыталась понять, где она, что с ней, потом порывисто распрямилась, повернулась к Андрею.
Тот молча смотрел на ветровое стекло, залитое дождевыми потеками. Капли на стекле искрились, отражали окна домов, уличные фонари.
— Что это было? — спросила Надя.
— Я потеряла сознание... Извини, пожалуйста. Мне стало плохо.
— Пустяки, не обращай внимания.
— Я не помню, как снова оказалась в машине.
— Просто я взял тебя на руки и вынес. И ты сразу пришла в себя.
— Я снова хочу подняться... Давай поднимемся в ту квартиру, а, Андрей!
— Все боятся твоего Бевза.
— Это была моя дочка?
— Нет, это ты мне скажи!
— Мне кажется, да... Но я не уверена... Эта родинка между бровями... И потом возраст... Ведь и возраст совпадает... Как девочка там оказалась?
— Это мой шеф, Пафнутьев Павел Николаевич, выменял ее у одного хмыря за три бутылки водки.
— Какой ужас! Но ведь она умерла!
— Ты видела ее мертвой?
— Кто тебе сказал, что она умерла?
— В роддоме сказали... Я уже не помню, кто...
— Мы с тобой уже говорили об этом, — Повторим. Кто отец?
— Кто спонсор роддома? Кто принес тебе первые утешения и соболезнования?
Кто попытался скрасить твои первые печальные дни? Он тебя никуда не отправлял на недельку-другую в себя придти?
— Почему ты так решил? — беспомощно спросила Надя.
— У тебя загар совсем даже не мартовский.
— В Хургаде сейчас август, Андрей.
— Поскупился Бевзлин, он мог бы и на Канары отправить.
— Я слышала объявления по телевидению о том, что какой-то пьяница продавал девочку возле универмага... Значит, это была моя дочь... А я даже не откликнулась.
— Все было сделано для того, чтобы ты не откликнулась.
— Но это и его дочь...
