Банда 5

 — Шаланда поднялся, и глаза его сверкнули сумасшедшим огнем. — Да он у меня... Да мои ребята...

— Андрей! — Пафнутьев убрал руку с трубки, — отработай дом. Что там, кто там, как все понимать. На всякий случай Шаланда пришлет подмогу. Сможешь выслать группу захвата? — спросил Пафнутьев у Шаланды.

— Высылает. Если что неладно, дождись ребят. Они будут через пятнадцать минут.

— Через пять! — заорал Шаланда.

— Понял, — сказал Андрей.

— Пока. — Пафнутьев положил трубку, вышел из-за стола и указал Шаланде на свое кресло.

 — Садись на телефон и включай операцию «Захват», операцию «Обхват», операцию «Ухват» или как там называется ваша блокирующая система. Перекрой весь город, все дороги области. Обрати внимание на ту трассу, которая идет от тупика девятки. Вряд ли он рванет в город, его здесь знает уже каждая собака. А трасса ведет...

— Не учи ученого! — Шаланда решительно сел в жестковатое пафнутьевское кресло и поднял трубку. — Алло! Шаланда говорит!

Погода стояла солнечная, дорога оказалась почти свободной, машин на трассе было очень мало, вообще на трассах стало мало машин.

Все они сгрудились в городах у банков, контор, базаров. Афганец постепенно приходил в себя после короткой, но кровавой схватки с Воблой. А километровые столбы, которые проскакивали мимо, убеждали, что все у него получится, более того, все уже получилось и город со всей его грязью, кровью, трупами, телевизионными передачами, в которых он, Афганец, выглядел таким безжалостным маньяком, все это отдалялось, уходило в прошлое, может быть, навсегда.

Единственное, чего он опасался, — гаишники.

У Афганца не было документов на эту машину, вернее, документы лежали в кармане, но все они были выписаны на некоего Вобликова, на это дерьмо собачье, на эту гниду вонючую, которая ворочается где-то сейчас в луже собственной крови и подыхает, подыхает и никак не подохнет. Поэтому Афганец внимательно смотрел на фары встречных машин — не мигнет ли какая, не предупредит ли о засевших в кустах гаишниках, радарами засекающих лихачей за превышение скорости.

Скорость Афганец не превышал, прекрасно зная, что самая запредельная гонка даст ему всего-навсего десять — пятнадцать минут на ста километрах дороги. Куда важнее проехать спокойно, выжимать не более восьмидесяти километров в час, а у гаишных постов снижать до шестидесяти, а то и до сорока. Как бы при этом ни хотелось пронестись мимо так быстро, чтобы и не видеть этого поста, этих гаишников с полосатыми палками и подозрительными мордами.