Банда 5

И гаишники его не трогали.

Молча провожали взглядами невзрачный «жигуленок», все свое внимание уделяя «мерседесам» и «вольвам», «джипам» и «опелям», с которых всегда можно содрать полсотни долларов. Гаишники понимали, что для владельцев этих машин потеря даже сотни долларов куда менее болезненная, нежели задержка на десять минут.

Афганец успел отъехать от города не менее пятидесяти километров, как вдруг почувствовал беспокойство. Что-то изменилось в воздухе, на дороге, в его жизни. И бензина было достаточно, и мотор работал почти бесшумно, и встречные машины великодушно предупреждали о затаившихся гаишниках, но что-то изменилось, и явно в худшую сторону.

Уже не было уверенного спокойствия, безоглядной надежды, что все обойдется и он выберется из этой гнилой ямы, в которую попал нежданно-негаданно.

Появилось беспокойство, и самое неприятное было в том, что он не мог понять — откуда оно. Может быть, гаишник, еле видимый в зеркале заднего обзора, как-то нервно метнулся в свою будку после того, как он уже проехал мимо.

Или что-то настораживающее было в машине, которая обогнала его, — Афганец ее и не запомнил, не обратил на нее ровно никакого внимания, но что-то откликнулось в нем на эту машину, и заныло, заныло в душе. Или вертолет...

Да, в стороне над дальним полем уже несколько минут параллельным курсом шел вертолет. Он не уходил в лес, не приближался к дороге, но его появление не предвещало ничего хорошего. Возможно, там шли какие-то учения, а может, сельхозники подсчитывали будущие свои урожаи.

Но не исключено, не исключено, что из этого вертолета внимательно рассматривали его «жигуленок» в мощные бинокли, передергивали затворы, ловили машину в перекрытие оптических прицелов...

Чтобы проверить свои подозрения, Афганец неожиданно свернул на узкую тропинку в лес и скрылся под высокими деревьями. Он выключил мотор, вышел из машины и прислушался. Но нет, ничего, кроме невнятного гула проносящихся по дороге машин, не услышал. Не зарокотал над головой вертолет, не загрохотали выстрелы, не залаяли натасканные собаки.

Чуть слышно шелестели деревья, потрескивали под ногами сухие веточки.

— Ну и ладно, ну и пусть, — пробормотал Афганец, почувствовав, что стало легче, напряжение отпустило его, и он почти успокоился. Но терять время было нельзя, до границы области оставалось километров тридцать, и ему во что бы то ни стало нужно побыстрее преодолеть это расстояние. Там другая власть, другие проблемы, там ловят не его, других ловят.