Как это вы замечательно все устроили: дезинформировали преступника, что его малолетняя сестра поправляется после двух ударов колуном по голове, вот-вот заговорит и назовет имя убийцы, то есть его имя, и заставили тем самым пойти еще на одно убийство. А потом устроили засаду и взяли его с поличным. Мне кажется, это был единственный выход, чтобы доказать его виновность. Ваш план был просто блестящим…
— Да, вы правы, — кивнул Воловцов. — Это был единственный способ уличить убийцу…
— Громкое дело, — продолжал Песков.
— Не каждый день у нас сын убивает родную мать и старшую сестру, намереваясь после убить и сестру младшую, являющуюся выжившей свидетельницей преступления.
— Слава богу, что не каждый день, — заметил Воловцов.
— Это верно, — согласился Виталий Викторович. — А дело этого маниака-дворника Галимджана Нурмухаметова, который насиловал женщин, а потом разбивал их головы и лицо молотком? Оно ведь тоже было громким…
— Громким, — снова кивнул Иван Федорович. — Но весьма простым.
— Ну, это вам оно показалось простым, — польстил ему титулярный советник.
— А мне, к примеру, долго-онько пришлось бы с ним повозиться…
— Не думаю… — возразил не терпящий лести Воловцов и внимательно посмотрел на гостя: — Прошу прощения, господин Песков, а что вас привело ко мне?
— Я бы хотел, чтобы вы рассказали, что здесь произошло, и поделились бы своими соображениями, — ответил Песков. — Вы ведь, практически, свидетель происшествия…
— Есть свидетели более «ранние», — заметил Воловцов. — Дворник Ефимка первый почувствовал дым из хозяйской квартиры… Жиличка флигеля поденщица Наталья Квасникова, к которой он обратился за помощью… Городовой Еременко, взламывавший входную дверь и дверь в комнату Кокошиной… Ну, и околоточный надзиратель Петухов, наконец.
Опросите их еще раз, почитайте протоколы допросов, побывайте на месте происшествия, и у вас сложится полная и вполне ясная картина происшествия…
— А я уже все это сделал, — улыбнулся Песков. — Кроме осмотра места преступления, что мне все же хотелось сделать вместе с вами.
Кроме того, у меня на руках имеется еще медицинское заключение городового доктора Живаго по освидетельствованию трупа гражданки Марьи Степановны Кокошиной.
— И что там пишет уважаемый доктор? — спросил Иван Федорович.
— А доктор пишет, что, по результатам вскрытия трупа домовладелицы Кокошиной, отнести ее смерть к категории насильственной нет никаких оснований… — внимательно посмотрел на Воловцова титулярный советник.
