— Вы же, господин Воловцов, а такое впечатление у меня сложилось после разговора с околоточным Петуховым, считаете, что смерть Кокошиной была насильственной. Почему?"
"— Хорошо, — произнес Иван Федорович после недолгого раздумья. — Вы хотите, чтобы я поделился с вами своими соображениями? И вам надо осмотреть место преступления, так?
— Так, — согласился Песков.
— Тогда пойдемте на квартиру покойной, на месте будет сподручнее…
— Значит, вы согласны помочь мне в этом деле? — явно обрадовался Песков. — Честно признаться, у меня пока нет никаких зацепок, чтобы классифицировать это дело как убийство…
Воловцов с Песковым вышли из дома и через боковую калитку прошли во двор дома Кокошиной.
Поднялись на второй этаж. Перед тем, как подняться, Воловцов обратил внимание на комнатку под лестницей, где проживал дворник Ефимка. Она была закрыта.
Двери в квартиру погибшей в огне старушки Кокошиной были опечатаны. Песков одним движением сорвал шнур, прикрепленный сургучом к двери, и открыл ее, пропуская вперед Воловцова.
В прихожей до сих пор пахло дымом. Самотканая ковровая дорожка, что вела в покои Кокошиной, была в следах от сапог Еременко, Петухова, дворника Ефимки, да и самого Воловцова, ведь на дворе стояла осень, октябрь месяц, шли моросящие дожди. На вешалке у входа висел капот Кокошиной, зонтик с ручкой в виде вопросительного знака и старая шуба, изъеденная молью. Внизу, под вешалкой, стояли старушечьи ботики, что были в моде лет тридцать назад, и резиновые калоши.
— Не богато, — сдержанно заметил Песков, также окидывая прихожую наметанным взглядом.
— Не богато, — согласился Воловцов.
Затем оба судебных следователя направились в покои старушки. Здесь тоже до сих пор пахло дымом. Разбитое городовым Еременко окно было занавешено пестрой тряпицей. В остальном же все было как вчера. Даже опрокинутая керосиновая лампа и бутылка из-под керосина лежали на краю стола на своих прежних местах…
— Вот, осматривайтесь, — сказал Воловцов. — Здесь со вчерашнего дня ничего не тронуто.
Разве что разбитое окно занавешено, да нет трупа Кокошиной.
При слове «труп» оба следователя посмотрели на обгорелые половые доски и большую щель, куда вчера провалилась нога Воловцова.
— Я видел ее труп, — сказал Песков. — Верхняя часть тела очень сильно обгорела, а нижняя — нет. Почему так, как вы думаете? Когда случайно чем-либо обливаются, то страдает от этого средняя часть тела человека, но никак не лицо…
— Верно, — ответил Иван Федорович.
