Бандитский век короток

Может быть, это ему они несли сумку, набитую деньгами, лекарствами и оружием? Но Али уехал из города по его приказу. Рулев? Его люди?

В кармане сумки Гром нашел плоскую коробочку мобильника. Повертел ее в руках и сунул обратно, решив отложить решение этой загадки на потом.

Из подвала он ушел, услышав первые выстрелы. Побежал прочь от них, поскальзываясь на жидком, прихватив драгоценную сумку, набивая шишки о невидимые в темноте выступы и углы.

Не торопясь вышел из подвальной двери. Постоял, помаргивая, пока глаза не привыкли к казавшемуся ослепительно ярким хмурому зимнему дню, и пошел спокойно себе по улице, смердя каждой клеткой своего тела, каждой ниткой своей одежды так, что редкие прохожие шарахались от него.

И пришёл к подъезду Глеба Федоровича Тихомирова, который как раз сегодня должен был умереть.

Снова подступила тошнота и зарябило в глазах. Гром проглотил последнюю таблетку стимулятора, уже третью за этот день. Ему вдруг стало страшно. Он подумал, что перепутал число, что никакое не двенадцатое сегодня, что проспал он, как вонючая спящая красавица, целую вечность в подвале.

— Какое сегодня число, мать? — спросил он у старушки уборщицы, шаркающей шваброй по. ступенькам лестницы.

— Пошёл отсюдова, алкаш проклятый! — закричала бабка, замахиваясь шваброй. — Ходют тут, ссут по углам… — осеклась на полуслове, посмотрела на Грома внимательнее. — Да ты не болен ли, часом?

— Какое сегодня число? — хрипло по вторил он.

— Двенадцатое, кажись, — неуверенно молвила бабка, участливо глядя на Грома.

Алексей кивнул и вошел в открывшуюся кабину лифта.

За металлической дверью квартиры Глеба Федоровича, обитой натуральной кожей, царила тишина.

Закрыв своим телом от любопытного «глазка» двери напротив, Гром вставил в замок универсальную отмычку. Солидно щелкнув, открылся замок. Алексей скользнул в просторную прихожую и, доставая из сумки пистолет, не повышая голоса, сказал:

— Добрый вечер, Глеб Федорович.

Из гостиной в прихожую, не торопясь, вышел карапуз, лет четырех, маленькая копия Тихомирова, и сосредоточенно уставился на Грома, сунув в рот большой палец левой руки. Правой он тащил за ухо большого черно-белого плюшевого мишку-панду.

Гром предполагал, что Тихомиров либо затаится где-нибудь вне дома, либо будет ждать его в квартире с охраной.

— Где твой папа, малыш? — растерянно спросил Алексей. Рука его, держащая пистолет, опустилась.