Бандитский век короток

Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Встав, прошёлся по кабинету.

— А почему ты не уехал? — спросил Кротова высокий импозантный старик, похожий на Энтони Квина. — Почему, видя такой расклад, не уехал ты и твои тупые «братья по оружию»? У вас что, склонность к суициду? — Печальные, бесцветные ка кие-то глаза строго и устало смотрели на Крота сквозь затемнённые линзы очков в тонкой золотой оправе.

— Даже не знаю, что сказать, — униженно улыбнулся Федор Петрович. Развёл руками. Задумчиво уставился в окно, на спешащих куда-то москвичей.

Этот маленький, уютный ресторанчик на окраине Москвы Крот выбрал для встречи со своим собеседником, зная, что тот любит хорошо покушать. Но старый вор в законе по кличке Леший остался равнодушен к расстегаям и языкам в сметане.

— Даже не знаю, что тебе сказать, — повторил Крот. События последних дней сумбурным, кровавым кошмаром всплыли в его памяти. — Понимаешь, Толя, всё произошло так быстро… Нас было много, у нас была сила, оружие, деньги, власть… под нами был весь город.

И против всего этого всего-то один сраный, оборванный ублюдок… А потом раз-два — и всё… нет ничего. И всему конец. Я просто… просто не успел понять, насколько он опасен. Я боюсь его, Толя, и не знаю, что мне делать. — Крот умоляюще посмотрел на «артиста». — Помоги мне, а? А я в долгу не останусь. Моя организация…

— Нет твоей организации…  Нету! — Старик отпил из бокала и промокнул губы белоснежной салфеткой. На безымянном пальце сверкнул крупный бриллиант. — Остался только ты и горстка «быков», но и это явление очень временное.

— А ты, Толя, не торопись с ответом, — заюлил Крот. — Я еще поднимусь, ты не думай, мне бы только…

— Я говорю: «Нет», — отрезал Леший.

— Ну что ж, не хочешь ты, попрошу других воров, — с показным безразличием ответил Федор Петрович.

— Тебе никто не поможет. Так решил воровской сход.

— Но почему? — холодея, спросил Крот.

— Почему? — эхом откликнулся старик, рассматривая этикетку на пыльной бутылке. Довольно крякнул и осторожно плеснул из неё в бокал.

На самое донышко. — Я не обязан отвечать тебе, Крот, но я отвечу. Я старый вор. По воровским понятиям, «ссученным» помогать западло. А ты, Крот, ссучился, с ментами якшаешься, хоть и авторитет. Денег у тебя теперь нет, людей нет, и авторитет из тебя теперь, как из говна пуля. К тому же последние годы ты грёб деньги лопатой, а на общак бросал копейки. Так что извини… — Старый вор встал из-за стола, одернул безукоризненно сидящий на нем пиджак, собираясь уходить.