Бандитский век короток

Он нервно курил, глядя на поднявшуюся за окном метель. Позёмка вихрилась по черному асфальту шоссе, и, хотя в салоне «Мерседеса» было тепло и уютно, майор чувствовал, как его колотит мелкая дрожь. Сидящий рядом с ним Гром час назад достал из дупла старого дуба, того, что на школьном дворе, записку Рулева, в которой тот назначил место и время встречи.

— Не забыл, — кивнул Алексей. — Что случилось, Витя?

— Уезжай, Гром. Беги. — Рулев приоткрыл окно, чтобы выкинуть окурок, и тотчас же ледяной ветер хлестнул его по лицу.

— Во время твоего налёта на «Бриг» скрытая следящая камера, установленная у кабинета директора, засекла, как ты снимаешь маску. Когда милиция изъяла все видеозаписи, я уничтожил оригинал, но какая-то сука успела сделать копию и передала людям Крота. Тебя ищут, Гром, ищут, чтобы убить. — Рулев нервно закурил снова. Он бросил на колени Алексею небольшую спортивную сумку. Открыв ее, Гром увидел плотные пачки долларов. — Уезжай прямо сейчас.

На Канары, на Ямайку, к долбаной матери. Этого тебе хватит надолго. Мои люди вывезут тебя из города. Кстати, о людях, кто это был с тобой во время налёта?

— Мент, он и в Африке мент. У каждого свои секреты, Витя. Я же не спрашиваю тебя, откуда у майора милиции такие деньги. Про кассету я уже знаю, а что касательно твоего предложения… — Алексей задумался, глядя в снежную круговерть за окном. — Там, на холме, у леса, стоит мой дом. Летом, днями напролет, греются на солнце старые кирпичные стены, ночью пахнет грибами и фиалками.

А когда приходит зима, я вижу из своего окна, как соседские ребятишки катаются на санках с горы. Как могу я уехать от этого? Да и дела, опять же, кое-какие у меня остались…

— Мудак ты, — зло и устало сказал Рулев. И полез из машины. Бешеный порыв ветра рванул у него из рук дверцу. Виктор что было сил хлопнул ею, отошел на пару шагов, вернулся. — Мудак ты упрямый! — закричал он, снова открыв дверь, и просунул голову в салон «Мерседеса».

 — Пойми, тебя убьют и я не смогу защитить тебя.

— Скажи, Витя, а ты бы на моем месте уехал? — тихо спросил Гром.

Майор хотел что-то ответить, но только махнул рукой и, сутулясь, пряча лицо от секущих снежинок, пошел к «шестерке».

— Сумочку забыли, гражданин! — смеясь, крикнул ему вслед Гром.

— Оставь себе, придурок… на похороны, — пробурчал Рулев в поднятый воротник.