Бандитский век короток

Он захватил пригоршню сухого и колючего снега и, протерев им пылающее лицо, сел. Темный силуэт склонился над ним и оказался Виктором Рулевым.

— Ну, как ты, герой? — улыбался майор. Лицо его, измазанное копотью и обожжённое, светилось радостью.

— Тамару с Надюшкой нашёл? — прошептал Гром, боясь спросить о главном.

— И мои все живы, — засмеялся Виктор Михеевич, — и Ольга твоя в безопасности. А всё этот твой супермен черножопый! Эй, Али, иди сюда! — крикнул майор, перекрывая гул пожара.

— Витя, забирай семью и отправляйся домой.

— Да я с места не двинусь, пока Али не заберёт тебя с собой…

— Я никуда не еду. — Гром подавил начавшийся приступ мучительного кашля.

— Тебе нужно отдохнуть, Гром. Ты сильно болен. — Неслышно подошедший Али протянул Грому плоскую фляжку.

— Я приказываю тебе забирать людей и уезжать. Когда потребуешься, я позвоню. — Алексей отвинтил колпачок и опрокинул в горло обжигающую жидкость. Он проводил взглядом отошедшего Рулева и негромко сказал: — Зачисть здесь всё.

Али некоторое время бесстрастно смотрел на него, затем круто повернулся и направился к покрытому копотью снегоходу, гортанными выкриками, словно ударами бича, подгоняя своих людей:

— Майор, поторопи семью. Гром, один снегоход я оставил у ворот.

— Спасибо, Али. Береги Ольгу.

При звуке этого имени дрогнуло неподвижное лицо дагестанца. Он обернулся, хотел что-то сказать, но передумал и только коротко кивнул.

Взревели двигатели, заметались из стороны в сторону острые лучики фар. Выстроившись клином, мощные машины понесли боевиков через озеро, постепенно тая во тьме. Рокот моторов быстро заглушил вой ветра.

Между тем пожар не ослабевал. Пламя перекинулось с горящего дома на подсобные постройки, и теперь уже полыхала вся усадьба.

Бессильно привалившись к стойке въездных ворот, Алексей проводил туманящимся взглядом дагестанцев, чувствуя, как весело и жарко мечется пламя внутри него, яростно гудит в голове, грозя выдавить наружу глаза и взорвать череп изнутри.

Сквозь шум в ушах прорезались далекие завывания пожарных сирен.

Борясь со слабостью и тошнотой, Гром оседлал снегоход и, петляя из стороны в сторону, направился к черневшему невдалеке лесу…

Воздух был сухим и колючим. Он царапал воспаленное горло при каждом вдохе, со свистом вырываясь из обожженных холодом легких.