Бандитский век короток

Жар выжег Алексея изнутри, сплавил внутренности в единый, корчащийся от боли, кровоточащий сгусток.

Загнав в стынущую полынью снегоход, Гром долго сидел один на заснеженном ночном берегу, бездумно глядя на поднимающиеся из черной глубины пузыри. Они выскакивали из воды, поднимались над её поверхностью, гонялись друг за дружкой, радужно переливаясь, и лопались с тихими звонкими хлопками.

Гром понимал, что замерзает. Но уж больно хорошо было сидеть вот так, никуда не торопясь, и наблюдать за веселой суетой пузырей.

Кто-то коснулся его руки. Алексею лень было поворачивать голову, и он скосил глаза в сторону.

«Ма…» — тихо и радостно подумал он, а не сказал. Его скованные ледяной коркой губы лишь слабо шевельнулись. Весь подался к ней, чтобы, как в детстве, уснуть на ее груди под тихую колыбельную. Но черты матери были холодны и суровы. Она гневно говорила что-то, ругала его, а он не мог понять ни слова.

Однако постепенно в его почти уснувшее уже сознание теплой искоркой скользнуло слово, которое раз за разом повторяла мать: «Ольга… — говорила она.

С отрешенным удивлением Гром увидел, как, помимо его воли, правая, лишенная всякой чувствительности рука зомби царапает опаленный край кармана кожаного пальто. На снег упала невидимая в темноте, подаренная Али упаковка капсул, предназначенных для американского спецназа, начиненная адской смесью антибиотиков, анестетиков, кофеина и кокаина, и черт его знает чего еще.

Гром не видел, как она упала, потому что ресницы его смерзлись.

Но он ЗНАЛ, что она выпала из кармана и лежит где-то здесь, рядом, в темноте.

Раскачавшись из стороны в сторону на волнах прибоя, он повалился лицом в снег, ударившись бровью о камень, и осторожно заелозил щеками, губами по жесткому насту. Пару раз он прихватывал зубами мелкие ветки и горькие кусочки сосновой коры. Зашарил правее и наконец нашёл.

Давно, когда он учился во втором классе, в школьном туалете к нему подошли три пятиклассника. Один из них, стрельнув глазами по сторонам, тихо спросил:

До этого Алёша пробовал жвачку только один раз в жизни. В тот день они с Витькой Рулевым, сбежав с уроков, «зайцами» уехали на электричке в Москву и у гостиницы «Космос» выменяли у здоровенного белозубого негра на два октябрятских значка и пионерский галстук большую пачку «Джуси фрут».