Банкир

Когда-то его поразило большое горе: в ташкентском землетрясении он потерял всех родных, чудом остался жив сам, поседел за ночь и вместе со «второй жизнью» получил мудрость.

Главное, что поразило Магистра и привлекло его, — было умение Гургена не только «схватывать» людей с одного взгляда, но и давать двумя словами точную характеристику. «Диагнозы» Саркисяна всегда подтверждались. Как-то Магистр спросил его мнение об одной состоятельной даме, посещавшей тот же спортклуб, где познакомились и они… Гурген глянул на нее, кажется мельком, и произнес:

«Сорока еще нет, хотя тридцать уже есть».

Вот эти самые слова «тридцать уже есть» он произнес так, что и добавить к характеристике было нечего: даме, Наталье Леонидовне Черкасской, было сорок три, она впала в бальзаковский возраст, как Волга в Каспийское море, молодилась, стремилась поболтать о своих «двадцатидевятилетних» проблемах с любым, кто попадался под руку… А главным занятием Натали Леонидовны, жены преуспевающего предпринимателя, вечно занятого по службе, было выяснение проблемы: есть ли все-таки кость в известном органе?. . Выясняла это она горячо и самозабвенно, будто естествоиспытатель, стараясь провести как можно больше опытов, чтобы потом, в тиши покойной старости, в кабинете за дубовыми дверьми, создать наконец теорию, которая удивит мир и обессмертит имя творца…

Самому Магистру он как-то сказал: «Мятущийся вы человек, Всеволод Евгеньевич, мятущийся». Магистр даже вздрогнул от точности попадания! Как это схватил Гурген? Магистр слишком давно работал в системе, чтобы не научиться управлять не только мышцами лица или уголками губ, но и глазами.

Никто, ни один детектор лжи, ни один сверхсовременный аппарат, не выявил бы в нем никаких «вегетососудистых» изменений при самой беспардонной лжи, ни зрачки бы не ворохнулись, ни давление не скакануло… Более того, Магистр умел, подобно хорошим актерам, вызывать у себя ту реакцию, какая ему была необходима.

Покраснеть, побледнеть, сделать взгляд тяжким, как банковский сейф Гохрана…

Вот только плакать он не умел.

Совсем.

Или с годами что-то переменилось и он сделался уязвим?.. Климакс? Ну это да, порой на него находило: трахал девок «пачками», совершенно озверев на это дело; ребятки доставляли ему кисок прямо с уроков, вкалывали девкам «для завода» эфедрин, киски тащились, как удавы по пачке дуста, и Магистр становился для них просто Давидом работы Микеланджело… Совесть Магистра не мучила.