Банкир

Спросил между прочим, неназойливо:

— А как тебе этот спортсмен-любовник? Гурген шутливого тона не принял, каким-то чутьем догадался, как важен собеседнику ответ, прищурился:

— Малый — будто штык проглотил. Причем вместе с трехлинейкой. Им, этим штыком, в душе такую рану расковырял… Рано или поздно рана эта гноем набухнет, прорвется, да так, что всем мало не покажется, уж больно взгляд у паренька волчий. И воля есть. Тяжелая, как плита мавзолея…

…Магистр перевел дух. Он был рад, что вспомнил.

Герман будет в аэропорту через десять минут. Поднял трубку:

— Магистр вызывает Дельту.

— Дельта-первый слушает Магистра.

— Приказываю провести операцию по захвату объекта. Подробные инструкции у Германа. Завершить операцию по штатной схеме.

Магистр сделал паузу, задумался на секунду, продолжил:

— После завершения операции объект доставить на базу «Роща-Н».

— И — крайнее. Сразу по окончании захвата Германа… устранить.

Магистр откинулся на спинку высокого кресла. Но никакой легкости он не чувствовал. Над ним оставалась чужая воля — тяжкая, как плита мавзолея.

«Мир не прост, совсем не прост, нельзя в нем скрыться от бурь и от гроз…»

Старенькая мелодия «Самоцветов» напоминала Володе Гончарову молодость.

Сейчас, когда он смотрел на себя в зеркало, ему казалось, что молодости у него не было вовсе. Не было пьяных кутежей, не было провожаний и тисканья девчонок после танцев, не было «периода полового экстремизма», как называл это времечко один приятель, тогда они вдвоем словно с цепи сорвались, и пока не перетрахали за пару месяцев всех давалок (заодно с «недавалками» — ибо нет недающих женщин, есть плохо ухаживающие мужчины) парковой танцплощадки… Ничего не было… так, обрывки, словно фрески сгоревшей Помпеи — красиво, но совсем из другого мира…

Потом были Ангола (кой черт решил, что черным нужен наш драный социализм, до которого еще хвосты не подросли, осталось тайной, покрытой мраком по сей день!), Мозамбик, Намибия, Никарагуа, Афганистан — впрочем, там совсем немного, только ступенька в карьере, но необходимая, вернее, даже не Афганистан — Пуштунистан или Северо-Западная провинция Пакистана — пунктиры границ, размеченные на картах, в действительности пуштунами не признавались никогда.