Если бы я не была такая тонкокожая и бледная, он бы сошел за пару часов, но я проношу его еще как минимум пару дней. Олег подходит ближе, берет меня за подбородок, поворачивает лицо так, чтобы получше рассмотреть. Вздыхает.
— Оля снова пришла ко мне жаловаться на жизнь, - говорю четко и почти спокойно. – Я не могу вечно выслушивать ее проблемы, Олег. Она ждет, что я дам какой-то универсальный совет от всех проблем, но у меня его нет. И когда я отказалась…
— Она моя дочь, - говорит Олег.
Я слишком нервно смеюсь в ответ на эту фразу, потому что заранее знаю, что последует дальше.
Любой наш разговор об Оле начинается с нерушимых столпов: «она его дочь» и «он должен о ней заботиться, потому что родная мать на нее наплевала».
— И родной матери она не нужна? – с издевкой подсказываю я.
Муж хмурится, но молчит.
— Я так больше не могу, Олег. Я не хочу жить в вечном страхе, что однажды тебе позвонить из морга и скажут прийти опознать труп, который выловят из речки или вынут из петли, или по кускам соберут на рельсах.
— Хватит, Даниэла! – громко, до шума в моей голове, рявкает Олег. – Она просто девчонка! Она запуталась и ей нужна подруга, которая не скажет, что решение всех проблем в алкоголе и «косяке».
— Да на здоровье, но это буду не я.
Пытаюсь встать, чтобы просто уйти, разомкнуть этот тяжелый разговор, который вот-вот превратится в наш очередной скандал, но Олег хватает меня за плечи и силой усаживает обратно.
— Я заберу Олю сюда, теперь окончательно, - говорит муж и тычет пальцем мне в нос, как бы предупреждая, что пока он не закончит – рот лучше не открывать.
– И она будет жить здесь, с нами, до тех пор, пока десяток дипломированных психологов не подтвердят, что моя дочь готова жить самостоятельно. И ты будешь выслушивать все, что она захочет рассказать. Двадцать четыре часа в сутки.
— Нет, - твердо говорю я.
Что-то во мне скручивается, туже и туже, собирается кольцами, сжимается, чтобы через секунду выстрелить прямо в позвоночник, прострелить по нему до самого затылка, до красных мошек перед глазами.
— Она никогда не повзрослеет, если ты будешь нянчиться с ней после каждой выходки, - кажется, слишком громко и зло говорю я. – Она никогда не научится решать свои проблемы, как взрослая, если каждый раз ты будешь все делать за нее. И, знаешь, что? Я вам не груша, которую можно колотить для психологической разрядки!
Я выбегаю в гостиную, но Олег догоняет меня и за локоть резко разворачивает лицом к себе.
