И я рычу, натурально, как пес на свою самку, потому что мне нравится этот собственнический жест. И еще потому, что проходящая мимо кучка мужиков пялится на мою женщину, и я испытываю дикое желание затолкать их глаза глубоко им в задницы.
— Всегда знала, что ты не можешь быть простым и очень хорошо маскируешься, - отвечает она и поднимается на носочки, как балерина, чтобы потереться об мою щетину.
Похоже, моя Принцесса прется от того, что мои колючки оставляют следы на ее нежной коже. Кто я такой, чтобы отказывать ей в такой малости?
По пути на пляж я покупаю нам мороженное и делаю мысленную заметку, что прямо здесь же есть хорошая роликовая дорожка, и завтра вечером, когда освобожусь после конференции, мы точно здесь покатаемся.
Вернее, будет кататься она, потому что на мой размер ноги вряд ли делают ролики.
Я поздно соображаю, что Даниэла хихикает не просто так, а потому что я проговариваю свои планы вслух.
— Никогда не каталась на роликах, - говорит таким тоном, что я просто посылаю на хер все спокойствие и кладу ладони ей на задницу.
Смешно, наверное, выгляжу, учитывая нашу разницу в росте.
— Всегда хотел это сделать, - говорю в ответ на ее вскинутую бровь.
На самом деле это почти самое невинное из всего, что я бы хотел с ней сделать, но пока приберегу свои откровения, иначе тормоза откажут прямо здесь, и тогда останется только молиться, чтобы хватило терпения дотащить ее до пляжной кабинки для переодевания.
А потом мы уже на длинном пирсе, и доски потихоньку скрипят под нашими босыми ступнями, когда идем на самый край, садимся и болтаем ногами, скармливая друг другу кусочки фруктов из картонных коробочек.
У умиротворения, покоя и гармонии вкус манго. И чертовых бананов.
Глава тридцать третья: Даниэла
Я сбежала от мужа.
И хоть он не держал меня и сразу, легко, будто давно был готов к чему-то подобному, отпустил «пожить и подумать», это все равно было не то же самое, что, «Олег, я лечу заграницу на неделю». И я в полной мере осознаю последствия этого поступка, тем более что они не заставляют себя долго ждать.
"
"Телефон напоминает о своем существовании, когда на улице далеко за полночь. Но после сырой столицы так не хочется возвращаться в номер, что мы с Каем, не сговариваясь, решаем побыть на пирсе еще немного. Он сидит сзади, держит меня бедрами и руками, словно марципановую фигурку, и изредка смеется в макушку, потому что я просто рассказываю истории с показов, курьезы, которые, кажется, берегла специально для этого мужчины.
