Я правда очень стараюсь держать свою пошлость на привязи, но, когда она делает это, яйца непроизвольно сжимаются, а джинсы вдруг становится слишком узкими, и стояк болезненно упирается в твердую молнию. Даниэла скользит по мне взглядом, задерживается на пуговицах простой рубашки, ниже и ниже, до пояса, продолжая вытворять такое своими порочными губами, что я готов вспомнить заветы предков и как пещерный человек взвалить ее на плечо и запереться в ближайшем туалете.
Ноги сами несут к ней, буквально в пару шагов – я уже рядом.
Принцесса хочет вынуть трубочку, но я качаю головой, и она снова собирает губы в тугое кольцо.
— Ты меня до инфаркта доводишь, – говорю шепотом, поглаживая ямочку у нее на щеке.
— Соскучилась, - говорит она, слизывая сок с губ.
Наклоняюсь, чтобы поймать ее язык, но она подставляет губы, и мы просто осторожно целуемся, посасываем друг друга, словно чумовые леденцы. Она пьет сок из манго, и этот вкус вперемешку с ее дыханием просто самый умопомрачительный на свете.
Так бы и напился им до отвала башки.
— Погуляем? – предлагаю я.
Мы этого не обсуждаем, но ее беременность никуда не делась, и я догадываюсь, чего ей стоило решиться на перелет. И если она устала и хочет просто поваляться в кровати, я составлю ей компанию.
Но Даниэла улыбается еще шире и, возвращая стакан на стойку, говорит:
— Хочу целоваться с тобой под звездами. – Прикусывает губу как развратная школьница и добавляет: - И обязательно на пляже.
Теперь я знаю, как чувствует себя вор, укравший из музея не яйцо Фаберже и не оригинал Модильяни, а просто маленький осколок прилетевшего из космоса камня.
Так же, как я сейчас: у меня в ладони ее рука, и стоимость этого невозможно переложить на денежные знаки.
Мы выходим из гостиницы в теплую ночь, наполненную ленивым ветром и криками чаек: пляж совсем рядом, но бы бредем к нему очень медленно, и все время останавливаемся, чтобы просто прижаться друг к другу. Мне так чертовски тяжело все время сдерживать себя, чтобы не обнять ее слишком крепко, не причинить случайную боль.
Небо здесь такое огромное, какое-то нереально фиолетовое и я, как пацан на первом свидании, начинаю рассказывать ей про звезды.
— Ты в этом хорошо разбираешься, - говорит Даниэла, разглядывая меня так, будто я доказал теорему Ферма.
— Думала, совсем идиот? – не могу не поддеть я.
Она преграждает мне путь, прижимается животом и запускает обе ладони в задние карманы моих брюк.
