Холод растекается вверх по ногам, подбирается к коленям.
Кто-то звонит в дверь. Слышу стук и несколько взволнованных голосов. Хочу закричать, чтобы вызвали «скорую», но язык уже не слушает. И единственное облегчение в этом всем – я перестаю чувствовать Лялю. Только ускользающим в пустоту сознанием еще способен различать ее признания в любви, которые она говорит умиротворенно, словно мы с ней повздорившие из-за пустяка подростки, и вся ссора сошла на нет после пары матерных фраз.
Но это хорошо. Пусть сидит надо мной, словно живой могильный камень, лишь бы нажралась этой местью досыта.
Потому что если она хотя бы попробует дернуться в сторону двери, я ее просто задавлю. И сдохну, сжимая глотку в скрюченных пальцах.
Глава тридцать седьмая: Даниэла
Возле дома меня уже ждет машина с начальником безопасности Олега. Тем, который по его свистку помогает улаживать неудобные дела и который нанял избивших Кая головорезов. Олег, конечно же, не станет разбираться со мной теми же способами, и вот эта машина – его демонстрация.
Он как бы говорит: «я знаю, где и с кем ты была, и у нас будет очень серьезный разговор, дорогая, поэтому лучше не делай глупостей».
Олег – не бандит, не крестный отец и не тот человек, который решает все вопросы сугубо угрозами, и он точно не воюет с женщинами, но мне все равно страшно, когда я сажусь на заднее сиденье и дверцу за мной захлопывают со слишком громким щелчком. Или это уже паранойя?"
"Пока мы едем, я все время колочусь в странной тревоге. Почему-то болит в боку, словно меня прострелили из забивающего гвозди пистолета, и все время хочется прижать туда ладонь.
Это никак не связано с беременностью, но мне не нравится эта боль, потому что – хоть это и звучит странно – это точно не физическая боль. Это словно… у меня в голове. Как будто по венам пустили сигнал «SOS» - и все нервные окончания вопят о скрытой угрозе, а мои болевые рецепторы продолжают посапывать в кроватях, словно их это вообще не касается.
А потом становится еще хуже: начинает ныть плечо.
Так сильно, что я непроизвольно постанываю и чтобы хоть чуть-чуть заглушить саму себя - до крови кусаю губы. Что-то не так. Что-то не так не со мной.
И только когда выхожу и, чтобы не упасть, хватаюсь за крышу автомобиля, сердце вколачивает в сознание одно единственное слово: Кай.
— Мне нужно… - пытаюсь отделаться от руки охранника, но он даже не удерживает меня. – Мне нужно позвонить.
Никто не мешает, и я набираю Кая несколько раз подряд, но он не отвечает.
