Берет меня за плечи и подталкивает вперед, прикрывается, словно щитом.
Правда, на этот раз все немного спокойнее: видимо, большая часть журналистов уехала вслед за Олей и будет пытаться нарыть «новые интересные факты» у полиции, которой – в этом можно не сомневаться – уже дали четкие инструкции, что можно и нельзя говорить.
Вслед за врачом мы идем в реанимацию: холодный кафельный коридор, крошечные окна, лампы за решетками. Такое чувство, что меня ведут в бункер, где по-тихому расстреляют, но я согласна и на это, лишь бы перед казню узнать, что с моим большим плохим парнем все хорошо.
И с каждым шагом меня пробирает отчаяние. Что если он не переживет эту ночь? Что если я даже не смогу с ним попрощаться? Что если гроб будет слишком маленьким и там не хватит места для меня?
Наверное, я все-таки начинаю падать, потому что Олег подхватывает меня под локоть и остаток пути ведет, словно старую куклу, которую нужно «подталкивать» переставлять ноги.
В небольшом полутемном коридоре рядом с медсестрами замечаю фигуру.
Сначала даже кажется, что это – мой Кай. Такая же широкая спина, темные волосы и четко отмеренные звериные повадки – ни оного лишнего движения. Но нет, конечно же, это не Кай."
"Мужчина поворачивается на звук наших шагов, и я отмечаю, что он довольно молод – нет и тридцати. Темную бровь рассекают три полоски шрама, взгляд из-под нахмуренных бровей цепкий, тяжелый. Одет в дорогой костюм и короткое пальто, и часы у него на запястье – не для дела, а дань статусу.
Я понятия не имею, кто он такой, но мне очень нравится, что здесь и сейчас его энергетика ощутимо лупит по нервам справедливым предупреждением: не лезь – убьет.
— Что происходит? – без предупреждения нападает Олег.
Мужчина оценивает его знающим взглядом, большим пальцем потирает изуродованную бровь и спокойно говорит:
— Стас Онегин. Я забираю этого парня в другую больницу.
— Какого хрена? – не понимает Олег.
— Он мой сотрудник. Очень ценный. Адвокаты уже едут, все вопросы будем решать в правовом поле.
— Ты знаешь, кто я такой? – Кажется, впервые за все время голос Олега звучит растерянным.
— Ага, знаю, - отвечает Стас Онегин. – И мне, в общем, на это срать.
Я чувствую, что Олега тянет рвануться в бой, но положение и статус обязывают вести разговор в ином тоне. И я мысленно осторожно улыбаюсь, потому что к губам намертво приклеилась тишина.
— Он подозревается… - начинает говорить Олег, но этот человек его просто игнорирует.
