Экран светится, и девушка на том конце связи с тревогой говорит: «алло, алло?»
— Это… точно? - дрожащим голосом спрашиваю я. – Вас мой муж попросил? Скажите, не бойтесь, я все пойму – он умеет «убеждать».
— Никто меня не просил, - обижается девочка. – Это ваши анализы. Срок около двух недель.
Я сбивчиво бормочу извинения стучащими зубами, и мысли бросаются врассыпную. Потому что для меня это значит… все. Как будто на ладонь положили целую галактику и сказали: «это твое, маленькая мечтательница, за то, что не опускала руки».
Олег ни разу не дотрагивался до меня после аварии. Около месяца.
Значит…
Я растираю град счастливых слез и прикладываю мокрые руки к животу."
"Придерживаюсь рукой за стенку, потому что от счастья за спиной выросли крылья, но ноги все равно подкашиваются, и в голову словно всунули калейдоскоп, и мир вокруг превращается в странные яркие абстракции, почему-то в цветах и ярких вспышках, похожих на бенгальские огни. И совершенно нерационально хочется, чтобы прямо сейчас, в эту самую секунду, начался токсикоз.
Потому что так мой малыш проявляет свой характер. Теперь очевидно, что папин: такой же непокорной и бунтарский, и я совершенно уверена, что с этого дня, с этой минуты вся моя жизнь будет крутиться вокруг них: Кая, который растопил мое сердце, и нашего ребенка, которого дала нам судьба. Мы искушали ее слишком сильно, натворили столько глупостей и ошибок, но все равно получили наше большое маленькое чудо.
На улицу я выхожу прямо в ленивый мелкий снег.
Запахиваю поплотнее пальто, но не спешу садиться в машину, потому что хочу надышаться этим воздухом. Сегодня новый день, какой-то невероятный, особенный, и даже через много лет, если меня разобьет маразм, и я забуду собственное имя, се равно буду помнить именно этот день и вкус этого снега на языке, который я выставила, словно девчонка, впервые увидевшая зиму.
— Даниэла? – слышу рядом вкрадчивый голос.
В нескольких шагах стоит женщина: в когда-то модном пальто, с ранней сединой в волосах.
Не то, чтобы старая, скорее, разбитая тяготами жизни. У нее красивое лицо, но глаза глубоко похоронены в морщинах, а губы обветрились, потому что она их постоянно облизывает. И все время затравленно озирается.
— Мы знакомы? – У меня хорошая память на лица, я бы совершенно точно ее запомнила, если бы мы уже встречались.
— Уходите от него, пожалуйста, - бормочет она, перекладывая из руки в руку потрепанный клатч.
