Я бы с радостью свалилась в постель и проспала, наверное, сутки подряд, но сейчас мне нужно к Каю. А для этого я должна найти Онегина.
К счастью, у меня есть Ева и Наиль. Один телефонный звонок – и у меня есть номер телефона. Подруга волнуется, предлагает увидеться, когда у меня будет время и как всегда самоотверженно говорит, что я всегда и во всем могу на них рассчитывать. Я знаю, но это – моя война, и я выиграю ее сама, потому что так надо. Не для «звездочек на погонах», а чтобы раз и навсегда поставить точку и закрыть дверь в прошлое.
Я приезжаю в больницу через пару часов – по дороге назначаю встречу своему адвокату и улаживаю с ним вопросы, которые могут возникнуть у полиции. То, что они придут ко мне – вопрос времени, и даже странно, что до сих пор не пожаловали в гости. Не удивлюсь, если нагрянут в больнице, поэтому прежде, чем туда ехать, я должна быть во всеоружии."
"Как и говорил Онегин, Кая перевели в дорогую частную клинику, и вопрос о том, чтобы пустить меня к нему, не поднимается, потому что об этом уже явно предупредили врача.
Доктор выглядит доброжелательно и охотно рассказывает о его состоянии: пули прошли навылет, была большая кровопотеря, но у моего крепкого парня замечательная и первая положительная группа крови, поэтому нужное количество ему влили без проблем. Все расходы взял на себя Онегин, и я делаю себе зарубку обязательно решить этот вопрос позже. Хотя что-то подсказывает, что мои попытки вернуть долг его могут либо насмешить, либо обидеть.
Кай спит, но я рада, что меня пустили к нему, хоть время визита ограничено всего десятью минутами.
Я уговариваю себя не реветь, потому что если вдруг он проснется и увидит меня в слезах, это, наверное, будет не совсем то, что бы на его месте хотел увидеть мужчина. Он такой бледный, что хочется, как делала моя бабушка, пощипать его за щеки, чтобы вернуть им хоть каплю румянца. И перебинтованные крылья выглядят такими мужественными, что я все-таки позволяю себе слабость притронуться к его груди. Кай дышит ровно и спокойно, и мое прикосновение заставляет его ресницы дрогнуть.
— Я люблю тебя, Спящий Красавец, - шепчу ему в ухо, перебирая пальцами волосы.
И только теперь позволяю себе слабость паники. Это словно отголоски чего-то ужасного, что могло бы случиться, но по счастливой случайности не случилось. Когда уже знаешь, что все прошло и бояться нечего, но самые черные варианты развития событий продолжают пугать воображение холодными тенями.
И мой самый большой страх – потерять Кая.
