Все будет хорошо, потому что мы с Каем и так заплатили судьбе наперед.
Каким-то чудом мне удается добраться до ЗАГСа без пробок, и я опаздываю всего минут на десять. Олег стоит на улице и курит, хоть, кажется, бросил давним давно, еще до меня. Я друг понимаю, что в последний раз мы виделись в тот день, в больнице. После этого – только короткие звонки, сугубо «по делу». Он не запугивает, не пытается найти компромисс, видимо считая это ниже своего достоинства. Просто травит меня на каждом углу, как будто это может помочь Оле или повлиять на наше с Каем решение не давать делу задний ход.
Адвокаты Кая говорят, что все доказательства против нее и максимум, на что может рассчитывать Олег – тянуть время, пока немного утихнет общественный резонанс, чтобы уладить историю по-тихому. Конечно, с нами это у него точно не получится.
Я мысленно даю себе установку не нервничать, не реагировать на провокации и сделать все, чтобы эта встреча никак не повредила ребенку.
Олег замечает меня, бросает окурок и размазывает его носком.
Смотрит на меня долгим взглядом, скользит по шее, груди и задерживается на животе, который я инстинктивно прикрываю ладонью.
— Хорошо выглядишь, родная, - говорит он, и я морщусь от неуместности этого слова.
Он всегда называл меня именно так, кажется, с первого дня нашего знакомства. Тогда сказал, что я какая-то особенная женщина для него. Фатальная. И те слова оказались пророческими.
Мы могли бы и не встречаться сегодня лицом к лицу. Просто доверили бы дело адвокатам и получили на руки подписанный документ о разводе.
Никакой лишней нервотрепки, никаких рисков, что один из нас сорвется и совершить необдуманный поступок. Но Олег настоял, что хочет сделать это по старинке. Наверняка хочет заполучить что-то вроде индульгенции: нас по-тихому сниму на камеры, а потом распространят в прессе с заголовком в духе «Он тоже человек, и он страдает».
Пусть будет так. Я не против. Главное, что я знаю – эту войну выиграем мы с Каем. Не мы ее начали, но мы неплохо сражаемся и из обороны перешли в нападение.
Весь остальной процесс занимает около получаса. Мы подписываем заявление, не обмениваясь при этом ни полусловом. Заполняем какие-то бумаги – и даже не смотрим друг на друга. У нас нет взаимных материальных претензий, и все «шкурные» вопросы строго урегулированы брачным договором. Работница ЗАГСа даже не спрашивает, хотим ли мы подумать: просто забирает все бумаги и просит подождать, пока нам сделают свидетельство о расторжении брака.
