А когда мы возвращаемся, я набираюсь смелости для разговора, который вынашиваю всю нашу поездку.
Воскресенье. Олег дома и снова закрылся в кабинете, но, когда я вхожу, энергично машет рукой, предлагая задержаться. Говорит по телефону еще минут десять, пока я изучаю полки с книгами, большую часть которых прочла еще в детстве. На глаза попадается корешок с названием «Анна Каренина» - и мне почти до боли приходиться прикусить губы, чтобы не засмеяться над тем, как иронично Мироздание высмеивает мои попытки быть примерной женой.
— Прости, родная, замотался, - извиняется Олег и кладет телефон на стол экраном вниз. Почему я это замечаю? – Завтра у нас гости, небольшой семейный ужин для нескольких важных друзей. Организуешь?
— Я буду допоздна занята в студии, - отвечаю холодно. Олег явно недоумевает, так что приходится разжевать: - Я твоя жена, а не домработница.
— Даниэла, что случилось?
Его голос перестает быть приторной патокой, и я с облегчением выдыхаю. Меня тошнит от бесконечных «прости» и «прости, родная».
Выкручивает от того, что последние месяцы я живу как будто не своей жизнь, подчиняюсь другим правилам, и что мужчина, чьей женой я хотела быть и с которым хотела воспитывать детей, теперь куда более редкий гость в моих мыслях, чем дерзкий черноглазый мальчишка. И что – господи, я ненавижу себя за это! – сегодня утром я мастурбировала в душе, думая о другом мужчине.
— Я хотела поговорить о ребенке.
— Слушаю, - «включает» делового человека Олег.
— Это очень ответственный шаг, и прежде, чем начинать то, что мы уже не сможем остановить, я бы хотела еще раз пройти обследование.
Я была уверена, что Олег просто пожмет плечами, скажет что-то вроде «Ну ты же сама так хотела, тебе решать», возможно, немного огорчится. Но нет, ничего из этого не происходит, потому что после минутной паузы муж сухо интересуется:
— И давно ты это решила?
— После того, как ты огорошил меня своим рвением.
Это честный ответ, но Олегу он определенно не по душе. Муж обходит стол, наваливается на столешницу бедрами и с дотошной точностью выстукивает пальцами мозгодробительный ритм.
— Прекрати, ради бога, - прошу я, когда барабанная дробь въедается в барабанные перепонки. – Можно ведь без этого?
— Даниэла, ты хотела ребенка. Ты ведь, да? – Олег пропускает мою просьбу мимо ушей и продолжат выстукивать мелодию своего бешенства на моих взведенных нервах. – Ты мне всю плешь проела, как хочешь семью, ребенка, и что готова на все, лишь бы его получить.
