Хочу сказать, что уж точно не собираюсь спрашивать его благословения, но… молчу. Потому что он может сорваться на ней. И эта мысль сдавливает глотку непреодолимым желанием убить Никольского прямо здесь и прямо сейчас, расплющит об асфальт до толщины папиросной бумаги.
— Рад, что мы разобрались, - бросает Никольский, хоть на его угрозу я не проронил ни звука.
И только когда он уезжает я понимаю: он что-то знает.
[1] Юката – традиционная японская одежда. Нарядные юкаты часто носят во время фестивалей
Глава семнадцатая: Даниэла
Вкус Кая весь вечер и весь следующий день у меня во рту.
Даже после обжигающе горячего кофе, даже после грейпфрута я чувствую его так отчетливо, словно второй день хожу в стельку пьяная этим сумасшедшим мальчишкой.
Я знаю, что Кай – мужчина. Но все равно называю мальчишкой, и это не упрямство, а чистая психология. Все те же попытки доказать самой себе, что я взрослая женщина и меня просто не может так штормить от того, кто так сильно младше. Потому что вся моя жизнь, все мои отношения всегда были с мужчинами постарше.
Возможно, потому что я была поздним ребенком и когда начала осознавать собственного отца, он уже был седым.
У меня был мужчина старше на семь лет, был старше на пятнадцать и вот теперь – Олег, и тоже пятнадцать лет. И никогда – младше.
Никогда до Кая.
И хоть он совсем не мой мужчина, я чувствую, что именно он ломает вросшие в меня стереотипы. И дальше, тараном, упирается своим черным взглядом в стену под названием «В тридцать я слишком стара для безумия».
Я чувствую себя мерзко, когда трачу весь день перед выставкой, продумывая каждую мелочь в своем наряде. Потому что наряжаюсь не для Олега, своего мужа, а для Кая – чужого мужчины. Это словно закон природы, который существует вне зависимости, логичен ли он, или абсурден. Это изнурительна война с собой, потому что умом я понимаю – мне нужно остаться дома, не лететь на свет, который меня сожжет, а сердце предательски шепчет: «Еще один глоток, последний…»
Я не поклонник всякий айти-мероприятий, но туда собирается Ева - и она буквально заставила меня составить ей компанию.
Теперь я склонна увидеть в этом козни дьявола, который, прикинувшись змеем, дразнит меня яблоком первозданного греха.
Вчера, до встречи с Каем, я планировала надеть брючный костюм, но сегодня мой выбор останавливается на красном платье-карандаше. Ничего особенного, но вся пикантность в до лопаток оголенной спине и провокационной длине: на два пальца ниже линии кружева чулок.
