Он видит, что я пришла в себя, с облегчением вздыхает и присаживается на край больничной койки, чтобы поцеловать меня в лоб. Гладит по волосам и все время как будто порывается что-то сказать, но сам же себя и останавливает.
— Дани, родная, слава богу… - Он сжимает мою ладонь и смотрит таким взглядом, что внутри все переворачивается. – Я бы не смог… если бы ты… если бы с тобой…
Он мотает головой, и я вдруг замечаю, что за эти два с половиной года, что мы вместе, муж действительно стал почти седым.
И на его губах появляется знакомая растерянная улыбка. Именно она привлекла мое внимание на том показе, где мы впервые встретились. У меня была удачная летняя коллекция, а он пришел туда в одиночестве и смотрел на девушек на подиуме именно так, как смотрит сейчас на меня: как будто пытался понять, что происходит и почему происходящее ему нравится.
— Что случилось? – спрашиваю пересохшими губами.
Такое чувство, что жую стеклянную жвачку: почему-то очень сильно болит язык, словно я неосторожно глотнула слишком горячий кофе.
— Малолетняя дура вылетела на перекресток. – Олег явно очень старается сдерживаться, но у него плохо получается. – Не важно, тебе не об этом сейчас нужно думать. Я сам разберусь. Я ее в порошок сотру, и плевать, чья она дочка.
Во мне никогда не было сильно чувство человеколюбия, а тем более к незнакомцам. Так что Олег прав – я не хочу и не буду об этом думать.
— Родная… - Олег наклоняется ко мне так низко, что еще немного – и поцелует.
Хватаюсь за край одеяла и тяну его вверх, чтобы прикрыть губы. Я не хочу. Не могу после Кая. Не так, не сейчас, не здесь.
— Дани, ты беременна, - шепотом улыбается Олег.
— Что? – переспрашиваю я. – Ты с ума сошел.
Он мотает головой и почти деловым тоном говорит, что пока я была без сознания и врачи пытались понять, нет ли у меня серьезных скрытых повреждений, взяли кровь на анализ и результат пришел буквально только что.
Срок совсем маленький, но ребенок есть.
Я теряю все слова. Как будто из моего головы вынули отвечающий за речь чип. Я просто не могу собрать мысли, облечь их в словесную форму, только открываю рот, из которого не вырывается ни единого звука. Хочется и смеяться, и плакать одновременно, как будто мне, взрослой тетке, вдруг подарили то, о чем я мечтала с самого детства.
