Закрываю глаза, глотаю несуществующую слюну и молюсь всем дьяволам, чтобы не сорваться. Мне срать, что Никольский сделает со мной, но он, блядь, может сделать больно ей. И я ни хера не смогу сделать, потому что даже не буду об этом знать.
Свист чайника заставляет Лялю охнуть и освободить нашу с Даниэлой арену, где мы с наслаждением пытаем друг друга взглядами.
— Да пошло оно все на хуй, - хрипло, прямо в губы моего Притяжения.
И пальцами ей в волосы, до боли, тараном в свое тело, так, что громко бьемся зубами.
Въедаюсь в нее со всей силой, дурею, мысленно ору так сильно, что болят голосовые связки.
Если бы она снова закрылась рукой, я бы подох на месте, как рыба без воды.
Глава двадцать вторая: Даниэла
Я знаю, что это – лишь миг, шальная падающая звезда, которая прямо сейчас превращает наши жизни в пепелище.
И что там, за стенкой, Оля с чашками, и у меня есть лишь вздох, чтобы выпить моего Кая досуха, допьяна. Он не целует ни сладко, ни нежно. Он словно разбивает меня, уничтожает, заставляет увидеть бездну под ногами.
Берет душу и сжимает в раскаленном кулаке. И слезы наворачиваются на глаза, потому что я умираю в этой боли, но и схожу от нее с ума. Я пытаюсь сжать зубы, протрезветь, ударить его, но Кай надавливает пальцами мне на подбородок – и рот послушно открывается для вторжения его языка.
Это все неправильно. Запретно. Подло и грязно.
Мой бессердечный Кай жестокий и жесткий, крадет мое дыхание, вытягивает сладкий вдох, словно затягивается последней в жизни сигаретой.
И я цепляюсь в его поцелуй зубами, до крови, до судорог за ушами. А потом слизываю свою боль с губ. У моего отчаяния вкус сигарет и безумия. Толкаю от себя, так, что Кай бьется затылком о дверь и бешено стонет мне в рот:
— Блядь… Блядь… Принцесса… Скажи, что ты мокрая.
— Да… да… - не соображая, откликаюсь я.
Он хватает меня за шею, сдавливает, наполняя легкие своим дыханием. Заставляет проглотить, нажимая чуть сильнее.
Я не буду больше дышать, чтобы не потерять ни частички его воздуха в моей груди.
Даже если проживу всего минуту.
А потом в реальность вторгаются шаги – и мы с Каем отрываемся друг от друга.
Я что-то говорю, извиняюсь, что и так задержалась и что мне звонил Олег. И поскорее – бежать. Со всех ног, по ступеням, чуть не падая, на улицу, прямо в хоровод колючих снежинок.
Задыхаюсь и цепенею, как будто меня вышвырнуло в открытый космос.
Я безнадежно отравлена им, и я не знаю, как жить с этим дальше.
