Барон Серж де Сангре.

По моим оценкам я спустился метров на двести, пока не достиг самого нижнего этажа. Но и это еще оказался не конец. Из помещения, в котором обрывалась лестница, куда-то в сторону идет длинный проход. Прямой как стрела, высотой под три метра, арочный коридор привел меня в небольшую комнатку, на противоположной от входа стене которой закреплена какая-то плита, похоже, что гранитная, толщиной с полметра, правильной шестиугольной формы. Все остальные стены комнатки расписаны какими-то рисунками и надо заметить, не очень приятными, как будто кто-то постарался разместить тут иллюстрации к «Девяти кругам Ада» Данте.

Хотя, надо признать, что фрески уже давно выцвели и потеряли большую часть своего, надо думать, ужасного воздействия. Теперь это были просто бледные картинки, изображающие всякие ужасы и они мне ничуть не мешают, а разглядывать я их не собираюсь. Эта комната ничуть не хуже и ничуть не лучше любой другой в этой башне, а тащиться наверх, чтобы утром опять спускаться вниз, ну не могу же я уйти из башни не обследовав ее, да и что-то мне подсказывает, что уйти я все равно не смогу, так и буду бродить вокруг нее. Ведь недаром я к ней вышел, хотя ни в одном из рассказов искателей ничего похожего и близко не было. В общем, ночевать я решил здесь. А что, тепло, сухо и мухи не кусают.

Провошкался я, наверное, часа два-три. Когда ложился, то казалось, что стоит мне только принять горизонтальное положение, как я мгновенно отключусь. А получилось… Какие-то шорохи, скрипы, постоянно привлекают внимание, слышится то тихий плач, то грозный рев, а то и завывания.

Свет падающий от моего светильника на стены комнаты заставляет картинки на них шевелиться, превращая их в живые, и вызывая не совсем приятные ассоциации. Какой уж тут сон?

Поняв, что спокойного отдыха мне не видать, я решил не терять времени зря и исследовать каменную плиту, которая ничем иным, кроме как дверью быть не может.

Плита ничем меня не удивила, здоровенный и очень качественно обработанный и отшлифованный кусок гранита, покрытый множеством тонких линий, переплетающихся в какую-то геометрическую паутину.

На все мои попытки сдвинуть ее, поднять или притопить, она совершенно не реагировала. Тогда я занялся изучением выцветших фресок. Если честно, то я мало что из них понял, похоже, что на них изображена жизнь какого-то человека, ну или не совсем человека, от рождения и до самой смерти, а за плитой находится его склеп.