— Как есть — будете служить в моём доме, ясно?
— Каковы обязанности? Какая оплата?
— Вам будет, где жить, будет, что есть, и вам не будут задавать лишних вопросов, — отрезал он.
— Маловато. Где жить, я уже почти нашла, что есть — заработаю. А на вопросы ответить невелик труд.
Он взял меня за руку, вот прямо взял, и впился в меня чёрными своими глазищами.
— Зря вы так, госпожа Филиппова, ой, зря. Вы ещё не поняли, что здесь со мной не спорят? Ну-ну, поглядим. Значит, в завод захотели? Будет вам завод. А то и ещё что поинтереснее.
Жду вашего ответа до завтра. А завтра приду и вас выслушаю. И если к этому моменту вы не будете готовы внятно сказать, где устроились, или не пожелаете принять моё предложение — отправитесь далеко и надолго.
— Но доктор Зимин ещё не выписал меня из больницы.
— Ну так выпишет, — пожал он плечами. — Дело-то нехитрое.
Встал и вышел.
А я осталась сидеть и думать — что это было.
19. Удивительное предположение
19. Удивительное предположение
Что было — объявление войны это было, вот что.
И я его приняла, так, кажется.
Понимание пришло мгновенно — да он же просто увидел девчонку, симпатичную, приличную, образованную, одинокую, за которую некому вступиться, и у которой нет даже ботинок, и решил придержать её для себя. Без пальто и без обуви далеко не убежит. Знакомых здесь нет, податься не к кому. А у Зимина под крылышком таких девчонок и не только девчонок — пруд пруди, как я тоже сейчас поняла. Он старается помочь всем, вот вообще всем. И одиноким девчонкам, и надорвавшимся на работе мужикам, и вредным местным старухам, и кому-то ещё.
Всем, кто попросит помощи. Просто потому, что может. И он для меня тоже сделает, что сможет. А что не сможет — не сделает. Значит, придётся самой.
Вот-вот, самой. Где там наша Матрёна Савельевна? Пускай уже поскорее приходит, да пойдём договариваться про квартиру.
Как по заказу, дверь приоткрылась, но пришла вовсе не Матрёна Савельевна. Приоткрылась чуть-чуть, чтоб одним глазом заглянуть. Дверь открывалась в противоположную от меня сторону, и глаз не увидел ничего.
Тогда раздался негромкий стук.
— Заходите, кто там, — вздохнула я.
День визитов, мать его.
А вошёл и не Зимин, и не вернувшийся для чего-то Носов, и не столь ожидаемая мною Матрёна Савельевна, а некромант Соколовский. Вот уж кого я вовсе не ждала и видеть не желала!
— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, — поклонился он. — Вас сегодня не узнать!
— Ну так не узнавайте, — пожала я плечами. — Здравствуйте, Михаил Севостьянович.
